— Что ты хотел обсудить? — спросил он.
Я снова раскрыл рот, но тут в комнату вернулся отец Кати.
— Василий, тебя к аппарату, — сказал он с таким видом, что я понял — дело серьёзное. Отец коснулся моего плеча, сказав, что продолжим через пару минут.
Я же сел на подоконник и прислонился затылком к окну. Что-то мне подсказывало, что сегодня с отцом мы уже не поговорим, хоть я и готовился к этому разговору весь прошлый месяц и весьма основательно подошёл к вопросу. Всё это время я активно собирал информацию. Пользовался не только книгами, но и беседовал с сотрудниками центра подготовки космонавтов: инженерами, технологами, инструкторами. Видя моё рвение и искренний интерес, они охотно делились деталями, которые не всегда входили в официальную программу.
И пусть мне с моими знаниями это было не столь необходимо, но я понимал стратегическую важность такого подхода. Во-первых, нужно было освежить в памяти актуальные на 1966 год данные, чтобы случайно не проговориться о том, чего я знать не мог бы. Во-вторых, если у отца или у кого-то ещё возникнут вопросы об источнике моих знаний, то любой сможет подтвердить, дескать, да, Громов постоянно интересовался, задавал вопросы. Это даст мне надёжное алиби и естественное объяснение моей «прозорливости».
Через пять минут отец вернулся. Ну да, я оказался прав в своих предположениях. С лица отца слетело всё веселье и расслабленность. Он снова стал собранным, а между бровями залегла знакомая глубокая морщина. Из добродушного родителя он мгновенно трансформировался в заместителя начальника ЕККП, который был готов к любым неожиданностям.
— Прошу прощения у всех, — сказал он, обращаясь ко всем собравшимся, взгляд его на мгновение задержался на мне, и на его губах мелькнула извиняющаяся улыбка, — но меня срочно вызывают на работу. Дело неотложное.
Он обнял Катю, попрощался с остальными. Я вызвался провести его да дверей, и уже там он негромко мне шепнул на прощание:
— Завтра поговорим. Обещаю.
Я кивнул и пожал ему руку на прощание. Хоть я и чувствовал лёгкую досаду, но я знал, что его работа всегда была и остаётся делом государственной важности. Завтра так завтра. Только я не понимал, когда именно завтра, ведь с самого утра я отбуду в Звёздный.
Вскоре после отъезда отца и мы стали закругляться. Гости разошлись по домам, а мы отправились спать. Ну а наутро, проснувшись раньше всех, я тихонько попрощался с Катей, собрался и вышел из квартиры.
Спустившись на улицу, я удивился, заметив у подъезда знакомый автомобиль. Подойдя поближе, я увидел дремавшего за рулём отца. Я легонько постучал по стеклу. Отец встрепенулся и заозирался по сторонам, не сразу поняв, где он находится.
Когда он открыл окно водителя, я поздоровался:
— Доброе утро. Ты что здесь делаешь?
— Как что? — хрипло спросил он, убирая с пассажирского сиденья какие-то листы. — Я же обещал вчера, что мы поговорим сегодня. Садись.
Я улыбнулся и поспешил занять место возле отца. Всё-таки он у меня кремень-мужик. Сказал — сделал. Весь в меня, то есть я в него. Короче… Я и сам не до конца ещё проснулся, засиделись мы вчера.
— Сергей, а разговор серьёзный? — спросил отец, когда мы отъехали.
— Да. Очень серьёзный.
— Тогда, может, отложим его до приезда в Звёздный городок? Мне нужно переключиться и немного голову разгрузить, чтобы нормально воспринимать новую информацию. Считай, почти всю ночь не спал. Удалось часа три урвать. А в центре я весь день буду, успеем поговорить в спокойной обстановке.
— Ладно, — проговорил я, обдумывая его слова. Если отцу нужно время, чтобы собраться, хорошо. Разговор предстоит серьёзный, а мне нужно всё его внимание. — Но только откладывать нельзя. Времени совсем мало.
Отец искоса глянул на меня.
— Принял, — ответил он. — Поговорим сегодня.
Остальной путь до Звёздного мы проделали, болтая о пустяках. По прибытии на КПП Звёздного городка мы разошлись в разные стороны, каждый по своим делам.
Разговор состоялся ближе к вечеру, когда наступило свободное время. Отец задержался, поэтому пришёл ко мне в комнату сам. Мы с Власовым обсуждали весеннюю поездку на природу, где нас будут учить выживанию, когда в дверь негромко постучали. Через мгновение она приоткрылась, и в комнату заглянул отец.
— Привет, молодёжь, — он шагнул внутрь. — Можно?
— Проходи, — сказал я, вставая с кровати.
Увидев моего отца, Колька мгновенно вскочил на ноги, вытянулся в струнку и принял вид лихой и придурковатый. Всё, как по учебнику. Видя это, мой отец весело хмыкнул.