— Товарищ Главный конструктор! — чётко отрапортовал он.
Я, сдерживая смех (картина и правда была презабавная), поспешил представить их друг другу:
— Коля, это мой отец — Василий Игнатьевич Громов. Отец, это мой друг и сосед по комнате, Николай Власов.
— Ну здравствуй, Николай. Как дела? Как подготовка? — он протянул Власову руку. Коля слегка опешил, но крепко пожал её.
— Товарищ заместитель начальника Комитета, слушатель Власов докладывает! Подготовка идёт полным ходом! Всё хорошо! Стараемся! — выпалил он на одном дыхании.
Отец сделал жест рукой, останавливая Колю, и негромко рассмеялся.
— Ну, что вы, товарищ Власов. Расслабьтесь. Мы же не на параде. Я сейчас ваш гость и пришёл сюда как отец к сыну, а не как начальник.
Коля выдохнул, плечи его немного опустились, и на лице появилась неуверенная, но искренняя улыбка. Но всё равно он не мог до конца расслабиться. Для него Василий Громов был не чьим-то отцом, а фигурой колоссального масштаба. Человеком, чьи решения влияют на судьбу космической программы. Это я, человек, который прожил большую часть жизни в другой реальности, чувствовал себя свободно в общении с такими людьми, как мой отец. А вот у Власова такого опыта не было.
— Так точно… то есть… понял, — сбился он и уже более свободно добавил: — Всё действительно хорошо. Тренировки, учёба… Осваиваемся помаленьку.
Он коротко глянул на меня.
— Прошу меня извинить, Василий Игнатьевич, но мне нужно… я парням обещал партию в шахматы, — соврал он, чтобы оставить нас одних.
Отец понимающе кивнул.
— Конечно, конечно, не смею задерживать.
Я одними губами, беззвучно сказал Коле: «Спасибо». Он быстро вышел, плотно притворив за собой дверь.
Отец прошёл в комнату, окинул её заинтересованным взглядом.
— У вас тут вполне уютно, — отметил он.
Его взгляд остановился на нашем рабочем столе, на котором возле книг и тетрадей стояли два макета: собранный из подручных средств самолёт Як-18 и наполовину собранная ракета «Восток-1». Эти модели мы с Колей мастерили вечерами, когда хотели отвлечься от учебных нагрузок.
— Ваша работа? — спросил отец, кивнув на них.
— Да, — ответил я. — Наше с Колей увлечение.
Он подошёл и наклонился к столу, чтобы получше рассмотреть. Аккуратно взял «Восток», покрутил его в руках, оценивая нашу работу.
— Неплохо, — резюмировал он. Отец положил макет на место и молча прошёл к стулу. Развернув его так, чтобы находиться ко мне лицом, сел, закинув одну ногу на другую.
— Так о чём ты хотел поговорить? — вот теперь его голос стал строгим, деловым. Передо мной сидел не отец, а заместитель начальника ЕККП.
Я сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Комната внезапно показалась очень тесной, поэтому я встал и сделал несколько шагов, подбирая слова, потому что мой отец был человеком определённого склада ума. Инженер, прагматик, скептик. И если я хоть немного успел его изучить, то убедить его можно будет только фактами, логикой и железными аргументами. Эмоции на него не подействуют. Или подействуют, но слабо. А рассказать ему о том, что я из будущего и знаю исход наперёд, конечно же, было нельзя.
— Я хотел поговорить по поводу Комарова и запуска «Союза-1», — озвучил я тему нашей беседы.
Отец откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Выражение его лица осталось неизменным, будто он ожидал чего-то подобного.
— Откуда ты знаешь об этом? — сурово спросил он.
На этот вопрос у меня был заготовлен ответ. Я обвёл комнату рукой.
— А ты забыл, где я находился последний месяц? Здесь услышал, там услышал, провёл свои исследования, вот и сложилась картинка. Это не составит труда человеку, который привык думать и сопоставлять данные.
Отец кивнул, принимая мой ответ.
— Допустим. Продолжай.
Тон отца меня немного удивил. Я даже слегка растерялся, потому что ожидал немного другой реакции. Так, ладно. Меняем стратегию. Отбросив лишние сантименты, я встал напротив отца и тоже скрестил руки на груди. Разговор обещал быть сложней, чем я предполагал.
— Нужно отложить запуск, — в лоб заявил я.
— Исключено, — категорично мотнул головой отец, и я снова опешил. До нынешнего дня отец всегда старался сперва выслушать меня, понять, обдумать мои слова, и только после этого он принимал решение. А тут… — Раз ты у нас такой осведомлённый и сопоставил все факты, то ты должен знать, что это за проект. Стратегический. Он прошёл все комиссии и этапы. Мы сами его утверждали. И Комаров давно готовится. Здесь нечего обсуждать.