Я неверяще посмотрел на отца. Мне хотелось крикнуть: «Что ты несёшь?» Даже сейчас, без знаний будущего, видно, что аппарат сырой. Ни о какой уверенности в успехе речи быть не может. Я мысленно одёрнул себя, успокаиваясь, и упрямо продолжил, чеканя каждое слово:
— Именно потому, что он стратегический, и потому что Комаров к нему уже готовится, я и затеял этот разговор.
— Хорошо, я понял. Тогда давай конкретнее. Времени у нас обоих мало. Поэтому опустим вводные препирательства и перейдём к сути, — сказал отец, потирая лоб.
— Отлично, — согласился я. Мне и самому не хотелось плясать вокруг да около. — Ты помнишь мои предложения по модернизации некоторых систем?
Отец кивнул. Ещё год назад я «подбросил» ему несколько идей, которые, как мне казалось, он принял в работу.
— Часть из них была учтена в поздних модификациях. Какие-то ещё на стадии рассмотрения, Сергей. Но при чём здесь «Союз-1»? Он уже практически готов.
— Вот именно, что почти, — я слегка подался вперёд. — Об этом говорят и сами конструкторы, и экипажи. Не напрямую, конечно. Но по намёкам, по их поведению, по разговорам в столовой и курилках можно многое понять. Раз ты хочешь слышать суть, пожалуйста. Я считаю, что спешка губительна там, где цена ошибки — жизнь человека и репутация страны. Ты же сам мне говорил, что всегда настаивал на максимально тщательной проверке даже самых мелких деталей. Верно? А ещё я помню, как ты говорил, что никогда не был сторонником «авось». Или ты хочешь, чтобы история с Р-16 повторилась?
Отец сжал челюсти, взгляд его стал острым как бритва. Это был удар ниже пояса, и я знал, что ступил на офигенно тонкий лёд. Но иначе было нельзя. Неожиданно для меня, все мои слова упёрлись в глухую стену непонимания. Поэтому я и решил действовать жёстко.
Отец подался вперёд и зло процедил:
— И ты предлагаешь остановить проект? Сейчас, когда сроки горят? Когда… У нас приказ, Сергей.
Приказ? По прошлой жизни я помнил, что на Василия Мишина оказывалось давление, но ни в одном из источников я не встречал, что был отдан приказ запустить «Союз-1». Чертовщина какая-то. И от кого я её слышу? От отца, который, по словам Натальи Грачёвой, сам призывал Королёва слать куда подальше неразумные приказы. Неужели его настолько изменила должность. Нет, я в это отказывался верить.
— Нет. Не остановить, — отрезал я, начиная закипать. Градус беседы постепенно повышался. — Отсрочить. Весь этот месяц я не просто так сидел сложа руки. Во время знакомства с «Союзом», я обратил внимание на одну существенную деталь, которая меня смутила. Поэтому я начал копать в этом направлении и проанализировал всю доступную мне документацию по «Союзу-1». Не только теоретические характеристики, но и результаты стендовых испытаний, которые, кстати, весьма скудны для такой сложной и жизненно важной системы. Помимо этого, я задавал уточняющие вопросы нашим преподавателям, и ответы меня несколько озадачили.
Отец нахмурился, слушая меня. Именно отказ парашютной системы, и стал ключевой проблемой, которая привела к гибели Комарова. На это я и решил надавить. На самом деле «Союз-1» имел и другие конструктивные недочёты, которые вылезли уже потом, в полёте. Но о них пока рано говорить. Сейчас мне необходимо было убедить отца хотя бы прислушаться ко мне.
— И что именно ты там выявил, м? — с язвительностью в голосе спросил отец. На это я не обратил внимание. Понимаю его чувства. Никто не любит слышать об ошибках. Тем более, когда о них говорит молодой пацан. А ещё за язвительностью отец пытался скрыть собственное беспокойство. Самолюбие самолюбием, но он прекрасно усвоил, что слов на ветер я не бросаю и если о чём-то говорю, то уверен в своих словах.
— Я выявил проблему в парашютной системе, — ответил я, не реагируя на тон отца. — И я практически уверен в своих выводах. Вопрос не только в механизме выброса, хотя он и имеет свои… неточности. Вопрос в комплексной работе системы парашютирования после прохождения аппаратом плотных слоёв атмосферы, да ещё и в условиях, отличных от идеальных. Не мне тебе об этом рассказывать, но на всякий случай напомню, что парашютный контейнер расположен в обшивке спускаемого аппарата, которая после входа в атмосферу сильно нагревается. Тепловая защита, конечно, рассчитана, чтобы защитить отсек. Но если внимательно изучить методику испытаний, то есть один критический момент, который меня и встревожил.
Отец кашлянул и поёрзал на стуле. Похоже, они этот момент не учли. Либо было что-то ещё, о чём я не знаю. Я подошёл к столу и вытащил приготовленные мной чертежи. Отыскал нужный и ткнул пальцем в общую схему спускаемого аппарата.