Сначала аккуратно снял защитную крышку с датчика давления на главной линии подачи в цистерны. Это был критически важный узел, отвечавший за безопасность всего участка. Изменил калибровку датчика, сместив рабочий диапазон на показатель, значительно превышающий норму. Вот так. Теперь он не сработает при опасном росте давления.
Затем он заменил журнал технических проверок, на журнал с фальшивыми данными об исправности оборудования.
Каждые несколько минут он останавливался, прислушиваясь и осматриваясь. Но всё было тихо.
В 19:20 работа была завершена. Он тщательно проверил, не оставил ли следов, протёр все поверхности, которых касался. А ровно в 19:30 Роберт Уилсон покинул цех.
— Перепутал документы, — улыбнулся он охраннику, показывая папку с бумагами. — Завтра уже приду.
— Увидимся завтра, Боб, — ответил тот, не отрываясь от бульварного романчика.
«Вряд ли», — подумал Роберт, но вслух добродушно сказал:
— Конечно, увидимся, Том.
Роберт Уилсон вышел на прохладный вечерний воздух Флориды и сделал глубокий вдох. Завтра утром повреждённый датчик не сработает при критическом повышении давления в магистрали. Система автоматического контроля, получившая ложные данные об исправности оборудования, не заметит этого. Когда давление в криогенных ёмкостях достигнет предела, произойдёт разрыв магистрали.
Мощный выброс жидкого водорода приведёт к разрушению секции сжижения и повреждению соседнего компрессорного цеха. Особую опасность представит взрывоопасный водород. А так как резервная линия подачи как раз находилась на плановом ремонте, о чём Роберт знал и на что рассчитывал, остановка завода окажется долгой и тяжёлой.
Восстановление производства займёт годы. Потребуется полная замена криогенного оборудования, перепроектирование системы безопасности, проверка всех технологических цепочек и экологическая экспертиза. И всё это время Сатурн будет без топлива.
Роберт сел в свою машину и выехал с территории комплекса. Он не оглядывался. Его работа здесь была завершена. Через несколько часов он уже будет в Майами, а к утру — на Кубе. В этот момент Роберт Уилсон не испытывал ни радости, ни сожаления. Только удовлетворение от хорошо выполненной работы.
Ну а для американской космической программы это станет вторым тяжёлым ударом за короткое время. Двадцать седьмого января 1967 года пожар на «Аполлоне-1» унёс жизни трёх астронавтов. Теперь же случится серьёзная авария на заводе в Уэст-Палм-Бич.
Агент, известный в досье КГБ как «Вернер», выполнил свою миссию безупречно.
Архангельская область.
Апрель — май, 1967 год.
Грузовик с глухим рёвом двигателя тряско остановился, выбрасывая облако сизого дыма. Майор Зарецкий, которого все звали просто дядей Гришей, неспешно распахнул деревянный борт. Звякнуло. Холодный апрельский воздух тут же ворвался внутрь, заставляя нас ёжиться. Приехали.
Я поправил снаряжение на плечах и с усмешкой подумал, что снова оказался в школе. Только теперь это была школа, для тех, кто однажды может приземлиться в спускаемом аппарате где-нибудь в бескрайней тайге.
Рядом с негромким кряхтением завозился Митя Ковалёв, наш гражданский специалист, физик-теоретик.
— Ну что, Громов, пошли медведей пугать? — нарочито весело подмигнул он мне, пытаясь придать своему голосу бодрости.
Нервничает.
В ответ я лишь кивнул, улыбнувшись уголком губ.
— Эх, — тяжело вздохнул Митя. — Хоть бы и правда не приманить их или ещё кого-нибудь.
Сказав это, он начал выбираться наружу.
Эх, Митя, Митя… Я с лёгкой досадой наблюдал, как он чуть не поскользнулся на ровном месте, едва спрыгнув с подножки. Не научили вас, учёных, по лесам бегать. Хотя справедливости ради он мог в уме рассчитать такое, что мне и не снилось. Блестящий ум, но абсолютно не приспособленный к суровым реалиям местности.
Дядя Гриша, бывший десантник, угрюмый и немногословный, ловко спрыгнул с подножки, грязь под его сапогами жалобно хлюпнула. Медленно прошёлся взглядом по каждому из нас, затем внимательно осмотрел серо-зелёную стену леса, что подступала к самой дороге.
Последним из грузовика показался Павел Беляев — командир нашего экипажа. Встав перед нами, он заложил руки за спину и принялся ждать, когда все мы займём свои места. Глядя на Митю, Павел Иванович недовольно цыкнул. А вот меня одарил более благосклонным взглядом.
Вообще, с февраля отношение ко мне в Звёздном городке радикально изменилось. Как среди инструкторов, так и среди космонавтов и нас — слушателей.