Между тем Павел Беляев вздохнул, покрутил в зубах сорванный стебелёк и задумчиво ответил:
— Ох, не знаю, Гриша. Всё тянется очень долго. Сам знаешь, как оно у нас.
Дядя Гриша понимающе кивнул. Он, прошедший войну и множество штабных учений, прекрасно знал цену бюрократическим проволочкам. Отправь бумагу туда, согласуй здесь, дождись резолюции от третьих — и вот уже месяц пролетел, а дело с мёртвой точки не сдвинулось.
— Хотя, — протянул Беляев, глядя на огонь, — с тех пор, как создали ЕККП, всё немного ускорилось. От некоторых дублирующих проектов отказались, другие заморозили. Благодаря этому разгрузили КБ, инженеры теперь меньше распыляют свои силы. Заметен рост. Этого не отнять.
Он перевёл взгляд на кучу дров, которая стремительно таяла на глазах, потом, подавшись вперёд, глянул на нас с Митей.
— Ковалёв, — повысил он голос. — Хватит уши греть. Дуй за дровами. Надо бы запас сделать. Громов, а ты за водой сходи и обед готовь.
Митя, от неожиданности, аж подпрыгнул на месте, заметался. Не глядя ни на кого, он сорвался с места и поспешил в сторону ближайших зарослей. Я проводил его сочувствующим взглядом. Так и не приспособился он к лесу. А потом я заметил, что он оставил свою рацию на бревне. Вот растяпа. Серьёзное нарушение. Не зря же дядя Гриша с первого дня всё время бухтит про то, что рация должна быть всегда при себе.
— Дима, погоди! — окликнул я его.
Он остановился на краю поляны и обернулся. Я, подхватив рацию так, чтобы не привлекать к ней внимание, подошёл к Мите и протянул её ему.
— Спасибо, Серёга, — смущённо пробормотал он, принимая аппарат. Видно было, что он и сам испугался своей забывчивости.
— Не за что, — ответил я. — Будь внимательней, а? Не витай в облаках.
Митя кивнул, развернулся и опрометью скрылся в серо-зелёной чаще кустарника. Я повернулся к костру и увидел, что всё это время за нами наблюдали дядя Гриша и Павел Иванович. Заметили всё-таки.
Павел Иванович сокрушённо покачал головой, но промолчал. А вот дядя Гриша был куда менее сдержан. Он недовольно плюнул в сторону и проворчал, обращаясь к Беляеву:
— Тьфу ты, каков балбес! А я говорил, нечего пока гражданским делать в космонавтах. Не по Сеньке шапка. В лесу пропадёт как миленький.
— Ты не прав, Гриша, — возразил ему Беляев. — Не все они такие рассеянные. Вон, Вова рассказывал, что в его группе один из гражданских, кажется, Олег Воронов, очень даже хорошо себя проявил на всех тренировках. И руки золотые, и голова на месте. Это просто нам, — он кивнул в сторону скрывшегося Мити, — мечтатель такой достался. Но я доложу обо всём, как есть, без прикрас. А там уж пусть руководство решает, что с этим делать.
Услышав имя товарища, я обрадовался. Приятно было слышать, что у него всё хорошо. Дядя Гриша ещё немного поворчал про «бумажных теоретиков», но в целом успокоился, понимая, что последнее слово всё равно не за ним.
Я же не спеша проверил, хорошо ли закреплена у меня на поясе собственная рация, затем ощупал карман и убедился, что компас и карта на месте. Удовлетворившись, подобрал с земли тару для воды и, кивнув командиру, отправился к ручью в противоположном от Ковалёва направлении. Мысленно я уже составлял черновик письма Керимову.
Первую баклажку с водой я принёс минут через двадцать. Аккуратно поставил её у костра и пошёл за второй, потом за третьей. С каждой ходкой становилось всё легче — тело разогрелось, а сырость уже не так пробирала до костей. Я наслаждался физической работой, давая разгрузку мозгу.
Где-то час спустя я вышел к стоянке с бутылкой и удивлённо уставился на кучу дров — их больше не стало. Это было странно. Митя ушёл раньше меня и уже давным-давно должен был вернуться. У меня неприятно засосало под ложечкой. Что-то было не так.
Я поискал глазами Беляева и дядю Гришу. Они о чём-то негромко разговаривали в стороне и выглядели спокойными.
Обдумывая, куда мог подеваться Митя, я пошёл к палатке за продуктами. Раздвинув полог, пригнулся и шагнул внутрь. Начав перебирать наши припасы, отложил в сторону банку тушёнки, пакетик с гречкой…
И в этот момент с Митиного рюкзака скатился какой-то небольшой предмет. Он звонко стукнулся о землю и затерялся в полумраке среди вещей.
Нагнувшись, провёл рукой по прохладному дну палатки. Пальцы скользнули по складкам брезента, обшарили углы… И вдруг наткнулись на что-то твёрдое и холодное.
Схватив предмет, поднёс его к глазам и не удержался от тихого, но ёмкого ругательства. Да твою ж медь, Митя! Ну как же так, а? В руке у меня был компас. И я абсолютно уверен, что он принадлежит не дяде Грише и не Павлу Ивановичу.