Юрий Алексеевич на секунду прикрыл глаза.
— Куда мы денемся, Боря? Нас дома ждут.
Когда все приготовления были позади, я отошёл в сторону и жестом пропустил Гагарина вперёд. Он подошёл к люку, взялся за ручку… и замер. Я сначала даже не понял, что не так.
— Юра?
Он медленно повернулся ко мне.
— Это должен сделать не я, — проговорил он, убирая руку от люка.
Я нахмурился.
— В смысле? Это обязанность командира.
— В прямом, — более уверенно проговорил он, отступил в сторону и кивнул на люк. — Ты пойдёшь первым.
Несколько секунд я неверяще смотрел на него, пытаясь переварить услышанное.
— Не положено, — качнул головой я. — Командир выходит первым. Если выйду я — это будет нарушением.
Он усмехнулся.
— Если бы не ты, я бы на Луне вообще не оказался. Считай, это моя благодарность за спасение моей жизни.
Я уже открыл рот, чтобы возразить, но он не дал мне вставить ни слова.
— А со всеми претензиями я потом разберусь сам. Это моё решение. И моя ответственность.
Он немного помолчал, а потом добавил с видимым облегчением в голосе и с улыбкой, которая хорошо была слышна в его интонации:
— К тому же дважды первым быть уже не так интересно. А вот стране не помешает третий первый.
Меня пробрало. По телу пробежала лёгкая дрожь. Не то от волнения, не то от азарта. Или вообще всё вместе.
Я стоял, смотрел на него и никак не мог подобрать правильных слов для ответа. В голове моментально стало удивительно пусто. Не уверен, что дело только в растерянности. Скорее, всё в совокупности. Сценарий вдруг пошёл не так, как я заранее себе его представлял.
А человек, как ни крути, даже в космосе остаётся существом, которое любит внутренне готовиться к определённому ходу событий. И когда что-то идёт не так, пусть даже в хорошую сторону, это на секунду всё равно выбивает из колеи.
Гагарин лёгким движением подтолкнул меня в спину.
— Иди, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Не стой. Не терпится уже лично посмотреть, какая она. А ты очередь задерживаешь.
Я сглотнул ком в горле.
— Спасибо, Юра.
А затем я повернулся к люку. Рука в перчатке легла на ручку. Я дёрнул механизм, и люк начал открываться.
Наконец, я увидел Луну. Не через стекло, не на картинке, а прямо так — как на ладони.
Свет ударил в глаза даже через фильтр. Чёрное небо над поверхностью выглядело непривычно. Оно не висело над головой, как на Земле, а будто стояло стеной вокруг всего этого мира.
Под опорами модуля лежала серая пыль. Мелкая, нетронутая.
И абсолютная тишина, которую не нарушал даже тихий шелест ветра. Я слышал только собственное дыхание в шлеме и шорох системы жизнеобеспечения. А за пределами скафандра — ничего.
Я подался вперёд и начал спускаться. Ощутил поручень под перчаткой. Первая ступенька под ногой. Ещё одна. Собственное учащённое дыхание и стук пульса в ушах. Свет. Тень. Пыль подо мной всё ближе.
С Земли, разумеется, заметили, что у нас произошла небольшая замена.
— «Рубин», я «Заря». Уточните: первым выходит «Рубин-2»?
Гагарин ответил не мешкая:
— «Заря», подтверждаю. Таково решение командира экипажа. По возвращении всё объясню.
На Земле замолчали. Видимо, решили, что спорить сейчас не время. Да и поздно уже, потому что я продолжал спускаться.
Последняя ступенька.
Нога зависла над поверхностью. Я на секунду задержался, прикрыл глаза и выдохнул. А потом опустил её вниз.
Лунная пыль оказалась податливее, чем выглядела на первый взгляд. Ботинок вошёл в верхний слой на несколько сантиметров. Я не провалился резко и глубоко, просто придавил слегка и оставил чёткий след. Я перенёс вес, убедился, что стою, и только после этого выдохнул.
— «Заря», — сказал я в эфир, — советский человек ступил на Луну. Работаем.
В наушниках молчали, слышались помехи, тихое потрескивание. Потом послышался чей-то сдержанный, протяжный выдох, а уже после него я услышал сдержанный голос:
— «Рубин-2», вас понял. Поздравляем!
Я стоял на поверхности Луны и осматривал всё вокруг.
Наверное, нужно было сказать что-то этакое, что потом будут веками цитировать потомки… Но, честно говоря, в эту секунду у меня не было никаких особенно умных мыслей. В этот момент я не думал ни про историю, ни про учебники, ни про человечество в целом. Меня на краткий миг всецело поглотил бурный коктейль из эмоций.
Я медленно перевёл взгляд на Гагарина, который начал спускаться следом, затем посмотрел на серый ландшафт вокруг, на резкие тени, на пыль у своих ног. Потом спохватился, наклонился и зачерпнул немного грунта совком в пакетик. Всё-таки первый шаг должен приносить не только эмоции, но и хоть какую-то практическую пользу.