Я хорошо помнил эти схемы. Элегантные, почти художественные кривые на экране, описывающие, как американские зонды «Вояджер» или «Кассини» использовали планеты-гиганты для разгона, как современные зонды летали к Луне по сложным, многосуточным траекториям, экономя драгоценное топливо.
Неплохо помнил и лекции по баллистике, где нам разбирали полёт «Аполлона-13». Не саму трагическую аварию, а именно блестящую работу наземных расчётчиков, которые с ювелирной точностью использовали гравитацию Луны, чтобы вернуть корабль на Землю с минимальными затратами энергии. Этот случай был хрестоматийным. Тогда меня впечатлила не только самоотверженность экипажа, но и красота расчёта.
Но всё равно пришлось тщательно фильтровать информацию, чтобы не выдать лишнее. Собственно, как и всегда.
Упор делал на математический аппарат, например, на вариационные исчисления, чтобы найти не просто число, а целую функцию, которая обеспечила бы наилучший результат. Не просто скорость в один конкретный момент, а всю кривую изменения скорости от старта до посадки, которая приведёт к максимальной экономии топлива. В конечном итоге должна получиться не одна точка на траектории, а идеальная форма всего пути от Земли до Луны.
Не забыл и про принцип максимума Понтрягина, который заключался в поиске оптимального управления для сложной системы такой, как ракета. Проще говоря, при помощи этого принципа можно определить, как именно нужно изменять параметры двигателя (тягу, направление) на всём протяжении полёта, чтобы достичь цели (например, выйти на лунную орбиту) с минимальными затратами топлива или за кратчайшее время. По факту, это строгий научный метод, заменяющий интуицию человека точным расчётом.
Применил в докладе и упрощённые модели трёх тел. Сама задача трёх тел в полной формулировке не имеет общего аналитического решения, поэтому для практических нужд космонавтики и используют упрощённые модели. Можно прикинуть, что Луна и Земля вращаются по круговым орбитам, а масса космического аппарата ничтожно мала. И вот, подобные ограниченные модели уже позволяют получить полезные результаты. Например, рассчитывать точки либрации (где гравитационные силы уравновешиваются) и находить «гравитационные коридоры» для экономичных переходов между орбитами. По сути, эти упрощённые модели — ключ к предварительному анализу сложных траекторий.
Сам материал я изложил в виде гипотез, размышлений в стиле «а что, если…» Ведь я не мог написать готовые алгоритмы или формулы из будущего. Цель была подсветить направление для исследований. Посеять в умах людей мысль о том, что Луна не просто цель, а инструмент. Что её притяжение можно не только преодолевать, но и использовать.
И если сейчас, в 1967-м, начать серьёзные теоретические и вычислительные работы в этом направлении, то к началу семидесятых у советской программы может появиться мощное, почти бесплатное конкурентное преимущество — умение летать дальше и эффективнее. А к концу семидесятых мы можем выйти на экономию топлива в пятнадцать-двадцать процентов. Но всё это при условии, что на мою информацию обратят внимание.
В общем, доклад мой таким и получился, как смелая, но строго научная гипотеза пытливого молодого человека.
В день семинара, направляясь в аудиторию, я мысленно прогонял ключевые тезисы. Народу, как и ожидалось, собралось меньше, чем на саму конференцию. Человек тридцать, не более. Но атмосфера в аудитории чувствовалась иная, более напряжённая. Многие нервничали из-за присутствия высокопоставленных гостей, о которых говорил Олег.
Заняв своё место в третьем ряду, я отыскал глазами незнакомцев. Их было двое. Сидели они в окружении седовласых профессоров, которые попеременно что-то нашёптывали им, склонившись чуть ли не к самому уху.
Первый был грузным, я бы даже назвал его тучным мужчиной лет пятидесяти. Он сидел, тяжело отдуваясь, словно ему было сложно дышать в душном помещении. Хотя в аудитории было свежо.
Лицо его напомнило мне морду мопса. Такие же маленькие, глубоко посаженные глаза-бусинки, вздёрнутый нос-пуговка и тяжёлые, свисающие брыли. Мысленно я так и окрестил его Мопсом для удобства. Одет он был в тёмный, качественный костюм и время от времени вытирал платком лысину.