На месте нас встретили так, как и положено: по-деловому и быстро. В таких местах люди вообще не любят тратить слова на то, что и так понятно. Один сопровождающий провёл нас внутрь, другой забрал бумаги, третий коротко пояснил, что дальнейшие указания будут после размещения и уточнения графика.
Я слушал, кивал и одновременно цеплялся взглядом за всё подряд. Искал хоть что-то, пытался найти подсказки в лицах прохожих, в их походке, интонациях. Наблюдал, как они переглядываются между собой, есть ли здесь нервозность или, наоборот, слишком уж выверенная будничность.
Пока что ничего не увидел.
Обычная рабочая база, как и многие, которые я успел увидеть до этого. Ничего нового. Если и умалчивали что-то, то это была обычная секретность, когда половину тебе не договаривают не потому, что хотят что-то скрыть именно от тебя, а потому, что у них так вся жизнь устроена.
Нас разместили в небольшой комнате при служебном корпусе. Две кровати, стол, умывальник в конце коридора, серое одеяло, пахнущее казённым бельём, и окно, в которое было видно только кусок двора и стоящий под углом бензовоз. Вот и все удобства.
Юрий скинул сумку на кровать и посмотрел на меня.
— Ты какой-то сегодня совсем мрачный, Серёжа.
— Не выспался, — буркнул я.
Он цыкнул и согласно кивнул.
— Мы все не выспались.
И тут же, не дожидаясь моей реакции, добавил уже серьёзнее:
— Если что-то не так — говори.
В другое время я, может, и сказал бы что-нибудь уклончивое, но сейчас у меня внутри и без того все нервы были натянуты, как струны. Того и гляди лопнут. Поэтому я кивнул и пообещал:
— Если будет что говорить — скажу.
Он внимательно посмотрел на меня ещё секунду, потом тоже кивнул, принимая ответ таким, какой есть.
— Ладно. Тогда ждём дальнейших указаний.
Ждать я не собирался. Сидеть на месте и надеяться, что судьба сама вдруг проявит милость, — это не стратегия и не в моих правилах. Особенно сейчас, когда я знаю, что произойдёт, если я буду бездействовать. История не изменилась, всё осталось так же. Только на месте прежнего напарника Гагарина оказался я.
Через несколько минут я вышел в коридор под предлогом, будто хочу узнать насчёт дальнейшего распорядка.
У дежурного по корпусу я выяснил немногое. Расписание ещё уточнялось. Состав группы определяли наверху. Возможно, сегодня будет только вводный разбор, а сама работа — завтра. Возможно, наоборот, часть мероприятий начнётся с вечера. В общем, обычная история, когда решения спускаются по цепочке кусками и каждый на месте знает только тот кусок, который касается лично его.
Но одна полезная деталь всё-таки всплыла.
Полковник, который должен был вести с нами разговор, прилетел не отсюда, а из Москвы, и ждали его с минуты на минуту.
Значит, решение действительно важное. Не местная самодеятельность.
Я вернулся в комнату, посидел ровно столько, чтобы не вызвать лишних вопросов, и пошёл искать уже не дежурного, а кого-нибудь из технического состава. Не напрямую, конечно. В таких местах, если слишком нагло суёшь нос не в свою область, сразу начинаешь выглядеть человеком с нехорошим интересом.
На этот раз мне повезло, и довольно быстро. В коридоре соседнего корпуса я столкнулся с инженером, которого видел раньше на одном из совместных разборов в Звёздном городке. Близко знакомы мы не были, но лица друг друга мы часто видели, успели примелькаться. Он тоже меня узнал, остановился, поздоровался.
— Товарищ лейтенант. Какими судьбами?
— Нас сюда перекинули по распоряжению, — ответил я, пожимая его руку. — Сами пока толком не знаем, зачем именно.
Он усмехнулся.
— Это у нас любят.
— А вы здесь по самолётной части? — будто между прочим уточнил я.
— По ней самой.
— И как обстановка?
Он пожал плечами.
— Да обычная, в общем-то. Машины летают, техники работают, начальство требует невозможного, а потом удивляется, почему всё делается не за пять минут.
Сказано было так обыденно и привычно, что я даже на секунду расслабился.
— Серьёзных проблем нет?
Вот тут он посмотрел на меня чуть внимательнее, с подозрением.
Вот же ж, поспешил. Слишком в лоб. Пришлось выкручиваться:
— В нашем деле, знаете ли, ко всем «всё нормально» стоит относиться с некоторой долей подозрения.
Он немного расслабился, сменил позу, и напряжение чуть спало.
— Это правильно. Подозрение — полезное качество. Но если ты про аврал или поломку какую-то, то нет, ничего такого не видел.