Глава 11
Когда нас подняли на вылет, я уже был спокоен. Всё, что могло перегореть за ночь, перегорело. Я принял ситуацию такой, какой она была, и откинул лишние мысли — дальше суетиться бессмысленно. Я сделал всё, что мог, теперь остаётся только идти до конца и смотреть в оба.
Сегодняшнее утро ничем не отличалось от сотен подобных, всё как и всегда: подъём, короткий завтрак, проверка, сухие распоряжения. Обычное утро перед вылетом на задание.
Юрий Алексеевич проснулся в хорошем расположении духа и выглядел отлично: отдохнувший, подтянутый, с лёгким, каким-то даже озорным настроением. Он шутил с кем-то из техников, ответил на реплику дежурного, а тот улыбнулся, и вообще, он держался так, будто впереди у нас не мутное задание с кучей странностей, а обычный рабочий вылет.
Мы шли к месту вылета в молчании, каждый из нас входил в своё рабочее состояние, а слова в такие минуты только мешают, отвлекают.
Внезапно меня осенило воспоминанием.
Когда-то давно в прошлой жизни я читал, что в тот роковой день у Гагарина была какая-то заминка с пропуском. Кто-то из очевидцев потом вспоминал, что он его то ли забыл, то ли искал, то ли вообще пришлось возвращаться домой. Деталь мелкая, но сейчас я был готов ухватиться даже за такую мелочь.
Я чуть замедлил шаг. Ситуации у нас не идентичные, но вдруг в этом тоже совпадёт? Поэтому я спросил:
— Юра, а пропуск у тебя с собой?
Он остановился, машинально хлопнул себя по одному карману, потом по другому. Улыбка сползла с его лица. Он нахмурился, полез в нагрудный карман — тоже пусто.
Внутри у меня приподняла голову надежда.
Сейчас окажется, что он забыл его. Придётся возвращаться, выяснять, ждать. Полчаса. Час. Да хоть десять минут. Так что этот вариант может…
Гагарин сунул руку глубже, под отворот, пошарил, нащупал что-то и тут же с облегчением выдохнул.
— На месте, — сказал он и усмехнулся. — Это я его не туда сунул. Задумался, видимо. Напугал ты меня.
Я кивнул и заставил себя улыбнуться в ответ.
— Замечательно. Тогда идём.
Вспыхнувшая было надежда погасла так же быстро, как и появилась. Но, говоря откровенно, я и не ждал чуда всерьёз. Слишком маловероятен был шанс. Да и Гагарина здесь каждый знает в лицо. Могли бы и прикрыть глаза на отсутствующий пропуск.
Дальше всё снова пошло по накатанной, последовала предполётная суета, короткие вопросы, ответы, подписи. Каждый занимался своим делом, и со стороны всё выглядело ровно так, как и должно выглядеть в нормальной рабочей обстановке.
До машины нас довели тоже без проволочек.
МиГ стоял на положенном месте и выглядел совершенно обычным. Я поискал глазами техников, которых запомнил вчера. Плотного увидел сразу. Он стоял чуть в стороне и о чём-то говорил со своим коллегой. На нас не смотрел. Молодого тоже увидел. Он держался немного позади и старательно делал вид, что при деле, но нервозность из него, как и вчера, рвалась наружу.
Мы подошли ближе. Я направился к своему месту, Гагарин — к своему. Но нас окликнули:
— Товарищи, минуту. Перестановка.
Мы оба обернулись.
Один из сопровождающих, держа в руках бумаги, чуть запыхавшись подошёл ближе и сказал:
— В последний момент изменили порядок. Вперёд садится товарищ Громов. Товарищ Гагарин — назад.
На секунду повисла тишина.
Мы с Гагариным переглянулись.
На его лице впервые за всё утро проявилось не веселье, а замешательство. У меня, думаю, выражение было таким же. Потому что это уже выходило за рамки странностей и начинало неприятно попахивать целенаправленной подставой.
По уму так не делали.
Не сажали вперёд того, кто формально уступает в опыте и статусе во время таких вылетов. Да, объяснение всегда можно придумать: мол, восстановительный вылет, проверка, конкретная задача. Но слишком уж странной эта перестановка выглядела, изменили решение в последний момент.
Гагарин первым нарушил паузу:
— Это ещё зачем?
Сопровождающий пожал плечами.
— Таково указание.
— Чьё? — спросил уже я.
— Мне передали порядок действий. Подробностей не знаю.
Очень удобный ответ. Самый раздражающий из всех возможных.
Мы с Гагариным снова переглянулись. Теперь уже без слов поняли друг друга. Это было ненормально. И он это тоже понял. Не только я. Но спорить прямо здесь, у машины, за минуту до вылета — бессмысленно.
— Ладно, — коротко сказал Гагарин. — Работаем.