Он сел. А его слова заставили некоторых задуматься, но многие всё ещё колебались. Следующим, не поднимаясь с места, проголосовал Ершов.
— Хочу напомнить вам, товарищи, — со значением проговорил он, — что совсем недавно мы выловили на наших предприятиях заграничных шпионов и предателей. Кто из вас может гарантировать, что «Сатурн-5» появился на свет без использования наших, советских, наработок? Например, по двигателям? Кто готов поручиться, что пока уважаемые Валентин Петрович и Сергей Павлович… дискутировали о путях развития, — он едва заметно усмехнулся краешком губ, напоминая всем о былых конфликтах между двумя гениями, — конкуренты не умыкнули какие-то наши идеи и не доработали их, тем самым обогнав нас? Я вот поручиться не могу. А я, между прочим, владею всей информацией, касающейся этого вопроса.
— К тому же у нас уже имеются прецеденты… — весомо заметил Николай Петрович Каманин, проголосовавший третьим. — Обратную сторону Луны мы фотографировали на американскую плёнку, добытую из разведывательных зондов. Обрезали по формату — и в дело. Когда нужно решить стратегическую задачу, иногда приходится идти на компромиссы.
После его слов обсуждение было окончено. Вокруг зашушукались, и, наконец, руки стали подниматься одна за другой без прежних сомнений. Василий Громов неподвижно сидел, сцепив пальцы на столе, и упрямо поджимал губы. Он был одним из немногих, кто так и не поднял руку.
— Вот и славно, — подытожил Керимов, с удовлетворением отмечая про себя изменение в настроении собрания.
Но у него было предложение, которое устроило бы обе стороны. Для первых пусков можно использовать американскую элементную базу, обеспечивая необходимый запас по массе. Но и разработку отечественной электроники не забрасывать, чтобы не потерять технологическую независимость в будущем. А позже, когда уже слетаем на Луну, можно будет пойти уже третьим путём и разработать свои микросхемы на базе американских. Об этом он и сообщил своим подчинённым.
Это предложение встретили более благосклонно. И даже самые недовольные успокоились. Все, кроме Василия Игнатьевича. Он по-прежнему продолжал сидеть с сумрачным видом и смотрел прямо перед собой. Керим Аббас-Алиевич мысленно вздохнул.
«Вот упрямец! Ну что за порода…» — подумал он с некоторой досадой, но не без доли уважения.
Глядя на Громова, он вспомнил о другом документе, что принёс ему сегодня утром курьер из Звёздного городка.
«Яблочко от яблоньки,» — лёгкая, азартная улыбка тронула его губы.
— Василий Игнатьевич, — позвал он. В его голосе послышалась смешинка. Громов-старший вздрогнул от неожиданности и посмотрел на своего начальника из-под сведённых к переносице бровей. — Хватит вам хмуриться. А то от вашего вида даже у коров молоко скиснет. Лучше послушайте вот что…
Он открыл верхний ящик массивного стола и вынул оттуда несколько листов, скреплённых скрепкой. Громов-старший с нескрываемым любопытством взглянул на бумагу, но со своего места не смог разобрать текст. Керимов, наслаждаясь моментом, развернул документ и начал неторопливо зачитывать вслух, чётко выговаривая каждое слово:
'РАПОРТ
Председателю Единого Комитета по Космическим Программам (ЕККП), генерал-лейтенанту Керимову Кериму Аббас-Алиевичу от космонавта-стажёра ЦПК № 1, лейтенанта Громова Сергея Васильевича.'
Он прервался и взглянул на Громова-старшего поверх листов. Услышав первые строчки, Василий напрягся и слегка подался вперёд. Остальные же, зашептались и начали переглядываться. Всех однозначно заинтересовало содержание рапорта. Керимов, убедившись, что добился эффекта, на который рассчитывал, продолжил:
'По сути вопроса: Повышение эффективности лунной пилотируемой программы
Настоящим докладываю, что по результатам моих исследований эффективность и надёжность планируемой лунной пилотируемой программы могут быть значительно улучшены путём замены клёпаных и сварных конструкций обтекателей и сухих отсеков системы Н1-Л3 многослойными конструкциями из композиционных материалов. Эти конструкции при обеспечении того же уровня прочности и жёсткости могут иметь на десятки процентов меньшую массу, что позволит получить от десятков до сотен килограмм запаса массы на всех элементах комплекса Л3 даже без изменения конструкции ракеты Н1.