Слово взял Королёв.
Он говорил без шпаргалок, по памяти, короткими, рублеными фразами, но за каждым словом чувствовалось, сколько всего внутри него просчитано, пережёвано и отработано.
— Теперь пройдёмся по общему профилю, — сказал он. — До успешного запуска автоматической станции никакой окончательной даты пилотируемого полёта не будет. Станция должна не просто стартовать, а сесть без накладок. После этого уже можно будет фиксировать точные сроки по экипажу.
— Станция идёт под наименованием «Луна-15», — добавил кто-то из сидевших справа, видимо, по линии аппарата. — Стартовое окно — десятое сентября.
При этих словах я заметил, как Быковский чуть сдвинулся на стуле, а Хрунов машинально взялся за карандаш.
— После «Луны-15», — продолжил Королёв, — время для нас всех побежит совсем иначе. И надо это понимать уже сейчас, а не потом.
— Тем более, — вставил один из неизвестных мне мужчин, кажется, из числа тех, кто занимается аналитикой, — что конкуренты в последнее время тоже перестали топтаться на месте.
Керимов посмотрел на него.
— Да. Об этом тоже хотел сказать. Продолжайте.
— По нашим данным, американцы после своих летних решений по «Аполлону» готовы пойти на более смелый шаг, чем предполагалось ещё весной, — сказал тот. — Если не споткнутся на своём железе, могут рвануть к Луне с людьми уже в этом году.
В кабинете не принялись ахать, охать, вскакивать с криками возмущения. Все сохраняли спокойствие. Но по их лицам стало понятно, что новость не из приятных.
Королёв недовольно подвигал челюстью.
— Это было ожидаемо, — проворчал он. — Потому мы и ускоряемся.
— Всё верно, — сухо добавил Каманин, — права на расслабленную работу у нас больше нет. Если кто-то ещё не понял, то гонка перестала быть только красивой фигурой речи.
— Тут вы, Николай Петрович, немного не правы, — заметил мой отец. — Гонка и раньше не была увеселительной прогулкой. Просто теперь дистанция сократилась до предела.
После недолгого обсуждения новости мы заговорили уже предметнее о самой экспедиции и о сроках.
Если кратко, то нас ждали трое суток туда, работа на орбите по обстановке, посадка, выход, развёртывание оборудования, фотосъёмка, сбор грунта, краткий маршрут по району, оценка рельефа и пыли, изучение поведения техники и скафандров, затем взлёт, стыковка и домой.
Получалось, что на поверхности Луны мы пробудем меньше суток. Никто не собирался устраивать на Луне долговременную экспедицию с чаепитием. Первый раз должен был быть коротким, быстрым и предельно насыщенным по задачам.
— Основные задачи первой высадки, — сказал Королёв, постукивая карандашом по столу, — не в геройстве и не в красивой картинке. Это пусть журналисты потом придумывают. Наша задача сейчас — доказать, что мы можем прийти, отработать и вернуться. Всё остальное — уже поверх этого.
— Отбор грунта, — вставил тот же сухой человек в очках, что говорил про автоматическую станцию. — Обязателен. Не символический, а нормальный. С фиксацией района.
— Панорамная и прицельная съёмка, — добавил кто-то из научной линии.
— Развёртывание приборов, — сказал Королёв. — Минимальный комплект. Без балагана. Всё только то, что оправдано по массе и задаче.
— И пыль, — не удержался я.
Все повернули головы в мою сторону.
Я мысленно выругался. Не потому, что сказал что-то лишнее, а потому, что влез раньше, чем следовало. Привычка, чтоб её.
Но отступать было поздно, поэтому я спокойно продолжил:
— Лунную пыль тоже нужно брать отдельным пунктом. И желательно сразу фиксировать, насколько она цепкая и как ведёт себя при работе.
Королёв посмотрел на меня внимательно, потом коротко кивнул:
— Верно. Записывайте.
Я чуть выдохнул.
Постепенно начали проступать и роли, которые нам предстояло осваивать. Хотя в открытую это пока называли не распределением мест, а предварительным функциональным делением.
Командир — Гагарин. Это не обсуждалось.
Один человек остаётся на орбите, держит ЛОК, ведёт подготовку к стыковке и возвращению. По этой части естественным образом всё сходилось на Волынове.
Двое — вниз. То есть Гагарин и я.
Керимов дослушал всех до конца и проговорил:
— На этом первая часть разговора закончена.
А вот для меня, похоже, будет продолжение, потому что, когда люди начали собираться на выход, переглядываться и собирать свои записи, Керимов вдруг поднял взгляд от стола и сказал:
— Товарищ Громов, а вы задержитесь.
Я кивнул и опустился на место.
Когда за последним человеком закрылась дверь, в помещении сразу стало заметно просторнее и тише.