— Постараюсь, Сергей Павлович.
Он качнул головой.
— Не постараешься. Будешь соответствовать. Иначе зачем мы тут все вообще время тратим?
Я только кивнул в ответ, потому что, если бы попробовал сейчас выдать что-то другое, могло бы получиться уже не по уставу.
Керимов между тем снова сел и сказал будничным тоном, будто только что не произошло что-то из ряда вон:
— Всё. На сегодня свободны. График получите отдельно.
На этом разговор закончился. Я взял фуражку, кивнул всем по очереди и вышел в коридор.
Я дошёл до окна и остановился.
За стеклом жила своей обычной жизнью Москва. Машины, люди, троллейбус на повороте, какая-то женщина в светлом плаще, двое военных у входа, мокрый асфальт. Обычный день. Обычный город.
Я стоял и смотрел вниз, пока рядом не остановился отец.
Некоторое время мы молчали.
— Ну? — спросил он наконец.
— Пока ещё пытаюсь понять, — честно ответил я.
— И что понял?
Я усмехнулся.
— Что ты не зря велел все награды надеть.
— Конечно не зря, — хмыкнул он. — Такое надо встречать при полном параде. Чтобы потом не жалеть.
Мы снова помолчали.
Потом он сказал уже серьёзнее:
— Ты молодец, Сергей. Правда. Но вот теперь начнётся самое поганое.
— Почему поганое?
— Потому что до этого ты всё время шёл вверх, — ответил он. — А теперь удержаться будет сложнее, чем подняться. Намного.
На это я только кивнул.
Он был прав. Как и почти всегда в тех случаях, когда говорил без прикрас и без попытки меня подбодрить.
— Домой? — спросил он.
Я оторвался от окна и впервые за весь день по-настоящему улыбнулся.
— Домой.
Глава 15
Дорога в Звёздный пролетела быстрее, чем в Москву. Или мне так только показалось. Когда едешь в неизвестность, время тянется, а когда возвращаешься с новостью, которую сам ещё толком не уложил в голове, оно, наоборот, как будто бы мимо проходит.
Отец почти не говорил, да и я тоже. Сначала мне казалось, что нужно бы обсудить с ним произошедшее, но потом понял, что не хочу. Не сейчас. Для разговора нужны более конкретные слова, а у меня сейчас внутри была каша из эмоций, планов, целей и прочего такого. Нужно было время, чтобы всё разложить по полочкам.
Когда мы остановились у нашего подъезда, я вышел из машины. Нагнулся к окну, чтобы что-то сказать отцу, но он понимающе посмотрел на меня и кивнул в сторону дома.
— Иди, тебя ждут. Порадуй Катю.
Я выпрямился, сделал пару шагов в направлении дома, но потом всё же остановился и вернулся к машине.
— Спасибо, — проговорил я, когда отец опустил стекло.
Он покачал головой.
— Это не мне спасибо говорить надо, — ответил он. — Ты сам всё сделал. Если с моей стороны и была помощь, то минимальная.
И всё. На том и разошлись.
Я поднялся по лестнице и зашёл в квартиру. Не успел я раздеться, как из комнаты вышла Катя, тихонько прикрыв за собой дверь.
Кажется, она только уложила Димку и вместе с ним сама задремала, потому что волосы были собраны кое-как, на плечи наспех накинута домашняя кофта. На лице проступала усталость, которая за последние месяцы стала её обычным состоянием. Но стоило ей увидеть меня, как глаза сразу оживились.
— Ну? Как съездили? — спросила она тихо, чтобы не разбудить ребёнка.
Я шагнул к ней, повесив куртку, и только сейчас заметил, что она смотрит не мне в лицо, а ниже — на грудь. Туда, где рядом с первой висела вторая Красная Звезда. Хотя она и о первой не знала.
Потом её взгляд скользнул к погонам.
Она медленно подняла глаза к моему лицу.
— Ого, — только и сумела выговорить Катя.
Я улыбнулся.
— Вот и у меня всю дорогу до дома реакция «о. го» была. Самому не верится.
— Охотно верю, — проговорила она, заправляя прядь волос за ухо. — Не верится… так быстро… — Она ещё раз посмотрела на орден, потом снова на погоны. — Пойдём на кухню. Расскажешь мне всё в мельчайших подробностях. Жуть как интересно, что там произошло. И где это там было.
— В ЕККП, — ответил я.
Катя посторонилась, пропуская меня вперёд.
По пути я заглянул в комнату. Димка спал в кроватке. Лицо у него было до смешного серьёзное.
— В основной экипаж определили, — сказал я, когда мы уселись за стол.
Катя молча ждала продолжения.
— Юрий Алексеевич наш командир. Помимо меня в экипаж вошёл ещё и Борис Валентинович Волынов.
Катя на секунду опустила взгляд, потом снова посмотрела на меня и очень мягко улыбнулась.
— Я знала, — проговорила она.