Глава 16
Нас вернули в ЦПК за несколько дней до запуска «Луны-15».
Конечно же, отдыхом здесь и не пахло, мы продолжали плотно работать. Просто так было удобнее. Нам было сказано, что, если автоматическая станция сядет как надо, тогда мы должны будем прибыть в ЕККП, чтобы получить уже подробный план по миссии.
В оставшиеся до запуска дни нас посадили за парты. Для стороннего наблюдателя это, возможно, выглядело бы скукой смертной, но на деле мы разбирали вполне конкретные проблемы, каждая из которых в теории может нас прикончить там, на Луне.
В одном из классов, куда нас загнали с утра, на стене висели увеличенные снимки одного из предполагаемых районов посадки. Был изображён один и тот же участок поверхности Луны с разных углов, при разном освещении, с разными сетками и отметками. На столах лежали прозрачные плёнки с нанесённой координатной сеткой, карандаши, линейки, расчёты. Проектор без устали стрекотал в углу.
Вёл занятие один из баллистиков. Высокий, с непропорционально длинными руками человек, который то и дело сутулился. Говорил он так тихо, что нам приходилось прикладывать усилия, чтобы разобрать, о чём он говорит. А он этим, похоже, пользовался на всю катушку и намеренно не повышал тон.
Он несколько раз ткнул указкой в светлое пятно на снимке.
— Вот это место, товарищи, сверху выглядит вполне прилично, — проговорил он. — Ровная площадка, без явных крупных валунов. На первом проходе многие из вас выбрали бы именно её.
Щёлкнул переключателем. Картинка сменилась.
Показался тот же участок, но уже при низком солнце, когда тени вытягиваются и начинают показывать то, чего не видно на плоской картинке. И сразу выяснилось, что «ровная площадка» вовсе не такая уж и ровная. По краю тянулся невысокий вал, за которым шёл неприятный уклон.
— А теперь посмотрим ещё раз, — сказал он и наложил сетку. — Вот здесь у вас будет иллюзия глубины. Вот здесь покажется, что до кромки есть запас. А вот здесь, если запоздать с решением хотя бы на несколько секунд, модуль пойдёт туда, куда не нужно.
Он обвёл участок указкой и добавил, глядя на нас:
— На Земле ошибка выбора площадки часто заканчивается выговором, комиссией, иногда — катапультированием. На Луне такой роскоши не будет. Сядете с перекосом, и потом люк может открыться уже не так бодро, как вам бы хотелось. А ещё веселее станет, если на взлёте нагрузка пойдёт не туда, куда должна пойти. Так что с выбором места посадки нужно быть аккуратнее и внимательнее.
Мы сидели, подавшись вперёд, и внимательно разглядывали оба снимка. Сейчас был один из тех моментов, когда опыт моей прошлой жизни не особо помогал мне. Да, я видел много разных снимков Луны, но у меня никогда не было настолько узкой подготовки. Всё же нас готовили для совершенно иных миссий. Так что в какой-то степени я в этот момент был в равных условиях со всеми остальными участниками программы.
После работы с картами нас перевели в соседнее помещение. Там стоял макет внутреннего объёма ЛК-2М. Ему было далеко до полноценного тренажёра, просто рабочая железка для отработки порядка действий. Внутри было тесно настолько, что двое взрослых мужчин с трудом умещались там.
Сегодня нас должны были гонять по одному конкретному куску программы: цикл действий после посадки до первого выхода.
Это только в фильмах космонавты или астронавты сели, толкнули пафосную речь, которая останется в веках, а потом вышли на прогулку, и всё это под напряжённую музыку или запись дыхания главного героя в скафандре.
На деле это довольно монотонный алгоритм действий, который должен быть намертво вшит в подкорку и доведён практически до рефлексов. Сели, убедились, что стоим ровно и не заваливаемся, проверили, не сорвало ли что-нибудь при касании, и сразу же должны посмотреть, не сожрало ли при посадке слишком много топлива. И только потом начинаем думать о люке.
Юрий Алексеевич сидел на месте командира лунного корабля. Я работал вторым номером. Волынов шёл по своей линии, но командиры из ЕККП и тут не давали никому расслабляться, потому что орбитальный пилот обязан понимать, что делают двое внизу, а лунная пара — что потом будет происходить на орбите. Никаких «это не мой участок» здесь не допускалось.