— Кисть не проваливается, но силы постоянно расходуются на удержание. Если нагрузить мелкой работой, то мы устанем раньше.
Он не спорил. Наоборот, внимательно выслушал и подошёл ближе. Затем попросил повторить порядок действий. Я выполнил его просьбу. Он так же внимательно проследил, как я ещё раз повторяю движение, а после попросил техника подать другой макет рукоятки и сказал:
— Давайте по порядку. Что именно раздражает руку: первый дожим, удержание или обратный ход?
Правильная формулировка задачи, несомненно, помогла облечь мои ощущения и мысли в более понятную форму.
— Удержание, — ответил я. — Первый дожим ещё терпим. А дальше кисть всё время удерживает лишнее.
Он кивнул, что-то отметил у себя и велел продолжать цикл. На этом разговор с ним закончился, как и первая примерка. Но спустя некоторое время мне дали новый комплект перчаток и новые макеты рукояток.
Чуда и революции в технологиях не случилось. Это была всё та же перчатка, только доработанная. Разница заметна была невооружённым взглядом. На этот раз было более естественное исходное положение кисти, чуть более спокойный полусогнутый хват, выступы на защёлках и флажках крупнее.
Я попробовал и с ходу почувствовал разницу. Перчатки сидели как влитые: естественное положение кисти, чуть более спокойный полусогнутый хват. Силы по-прежнему уходили, куда без этого, но теперь не приходилось тратить усилия на лишние движения. Пальцы больше не «пружинили» обратно, а удерживали форму без напряжения.
— Так уже гораздо лучше, — сказал я. — Как будто сжимаешь упругую губку, а не резиновую грушу, которая всё время норовит выскользнуть.
— Прежних проблем не наблюдается? — уточнил ведущий конструктор.
— Прежних — нет.
Он коротко усмехнулся и что-то отметил на своём планшете.
Анатолий Вольфович дождался, когда в сторону отойдут техники, и приблизился ко мне, засыпав вопросами про плечи, кисти, перегрев, давал короткие команды повторить движение ещё раз или, наоборот, остановиться, когда видел, что я начинаю компенсировать технику упрямством.
При последующих тренировках вылезла ещё одна неприятная вещь — обзор и нижняя зона работы.
Когда меня подвели к макету объёма ЛК-2М, всё стало понятно без лишних объяснений с моей стороны. В жёстком корпусе, с шлемом, который часть его самого, человек иначе обозревает пространство вокруг себя.
Прямо перед собой — нормально. На уровне груди — терпимо. Ниже — уже хуже. Общая картинка собирается кусками и сильно зависит от движений всем телом: чуть подал плечо в сторону, довернул корпус, опустил взгляд, поймал край ступеньки, метку, поручень. А ещё нужно держать равновесие и не зацепить ничего вокруг. При таком раскладе уходили драгоценные минуты.
Я дважды ловил себя на одной и той же проблеме. Например, чтобы что-то найти взглядом, я тратил больше времени, чем предполагалось. Нижний поручень тоже замечал не сразу. Контейнер у колен брал порой со второй попытки. Сами по себе вещи пустяковые, но в сумме — проблема. Особенно если всё умножить на усталость, пыль, связь и время работы.
Валентин Степанович это видел и без моих слов, но я всё равно проговорил, потому что так быстрее и я буду уверен, что меня услышали.
— Вы предлагаете скафандр переделывать? — недовольно проворчал Валентин Степанович, когда я озвучил свои наблюдения. Его настроение можно было понять. Времени и ресурсов на переделку уйдёт не просто много, а очень много.
— Вовсе нет, — спокойно проговорил я и решил предложить небольшое изменение, которое, на мой взгляд, может помочь нам в дальнейшем. — Я предлагаю немного подправить среду, в которой придётся работать. Если человек в жёстком корпусе плохо видит нижнюю зону взглядом, важные вещи у люка и на лестнице должны считываться рукой и отличаться по форме.
— Что именно? — он подошёл вплотную и посмотрел туда же, куда смотрел и я.
— Например, концы поручней, защёлки или нижние крепления. Всё, за что человек хватается не в идеальных условиях.
Анатолий Вольфович, до этого молча наблюдавший, вмешался:
— Пульс вырос на 15 %, давление стабильное, — отметил он, — но внимание рассеивается: на третий поиск поручня он потратил в два раза больше времени.
Валентин Степанович кивнул.
— Значит, тактильные метки работают, — кивнул он. — Но нужно добавить звуковые сигналы для критических точек. Чтобы не тратить силы на поиск.
К следующему разу эту недоработку уже устранили. Концы поручней сделали разными по форме. Где-то добавили кольцевую насечку, где-то плоский срез, где-то «грибок». На нескольких замках изменили форму флажков. На нижних креплениях появились рельефные ориентиры. То есть теперь не нужно было каждый раз искать глазами необходимый элемент, можно было выполнить часть работ, опираясь на память.