Вот на этом моменте я мысленно выругался. Глянул на Гагарина и понял по его лицу, что отчасти он разделяет мои чувства. Да, он привычен к интервью, мероприятиям и вниманию общественности в целом. Но мы с ним за период подготовки много общались, и он не раз говорил, что устал немного от этого, хочет летать и заниматься любимым делом. А тут это…
Что ж, партия сказала надо — комсомол ответил есть.
В принципе я понимал необходимость таких действий, несмотря на то, что конкретно нам работы сильно прибавится. Это не только работа с населением страны, но и политика. К тому же от идеи прямого включения с Луны никто не отказался. Полагаю, руководство страны хочет привлечь внимание не только местной прессы, которую собрать будет не так уж сложно даже за час до события, но и заграничной.
Но что-то мне подсказывало, что помимо вполне очевидных причин было ещё что-то, менее очевидное. Поэтому после совещания я пошёл искать Ершова. Кто, как не он, может быть в курсе нюансов такого рода? Отец и Сергей Павлович, возможно. Но не факт.
Александр Арнольдович стоял в коридоре у окна, курил и смотрел на двор так, будто там происходило что-то куда более интересное, чем только что закончившееся совещание. На самом деле это означало, что он кого-то ждал. И, судя по его реакции, когда я подошёл, этим кем-то был я.
— Это всё, конечно, очень неожиданно, — сказал я, остановившись рядом. — Но что-то мне подсказывает, что где-то здесь зарыта собака, которая пованивает.
Он покосился на меня и усмехнулся.
— А ты, я смотрю, не разучился быстро соображать.
— Это закономерный вывод, — пожал я плечами, — если хоть немного в курсе событий.
Ершов докурил, затушил окурок в тяжёлой стеклянной пепельнице и только после этого ответил:
— Не всё так просто. Ты прав. Нам нужно, чтобы кое-кто снова зашевелился.
— Заговорщики?
— Они самые.
Сказано это было сухо, но я давно уже не обманывался показной безэмоциональностью Ершова. По нему фильм снять можно с названием «50 оттенков сухости Ершова», господи прости за двусмысленность. Надо будет, кстати, деятелям из «Мосфильма» подкинуть идейку. Чую, у бывшего капитана КГБ достаточно интересная жизнь, чтобы снять по её мотивам не одну картину.
Но я отвлёкся. То, что заговорщики ушли в тень, беспокоило Ершова. Полагаю, он ощущал это как затишье перед бурей. И я был с ним солидарен в этих ощущениях.
В последнее время мы с ним перестали играть в осторожные недомолвки, когда речь заходила о действительно важных вещах, поэтому он продолжил:
— После истории с неудавшимся крушением вашего самолёта и кое-чего ещё они залегли на дно. Сидят тихо и не отсвечивают. А нам нужно, чтобы они решили, будто времени осталось мало и пора действовать. Иначе можем упустить момент. Как ты понимаешь, последствия могут быть непредсказуемыми и очень болезненными для страны.
Я помолчал, глядя в окно. Потом сказал:
— Тогда с интервью нужно немного повременить. Выпустить их ближе к старту. Ну или назвать не ту дату старта.
— Предлагаешь соврать на весь мир?
Ершов встретился со мной взглядом, хмыкнул и снова потянулся к пачке.
— Ну да, о чём это я?..
— Считаю, второй вариант будет более выигрышным. Если США не блефуют и они действительно оправились после аварии быстрее, чем предполагалось, то их цель — конец июня — середина июля. Они об этом заявляли ранее. Если мы назовём срок более поздний, это даст ложное ощущение победы. А человек, который уверен в своей победе, становится менее осторожен.
Пока говорил, вспомнил десятки видеороликов со спортсменами, которые расслаблялись на финише и их обгоняли конкуренты буквально за шаг до заветной ленточки.
— Либо они всё же блефуют и проделали тот же трюк, который мы сейчас обсуждаем. Чтобы мы начали спешить и допускать ошибки.
Ершов чуть склонил голову набок.
— Но нам нужен обратный эффект. Нужно, чтобы они действовали, а не продолжали сидеть тихо и молча наблюдать за развитием событий.
— О, думаю, они и так будут действовать. Более того, я уверен, что нам подложат свинью в самое ближайшее время. Только не знаю, каким образом. Навредить технике и сорвать сам запуск? Возможно, но это сложно, так как у нас к охране сейчас относятся серьёзнее, чем когда бы то ни было. Думаю, зайдут с другой стороны, менее очевидной и непредсказуемой.
Ершов кивнул. Видимо, я озвучил его же мысли.
— Думаешь, удар нанесут по вам? Очередное покушение?
Я покачал головой.
— Нет, Александр Арнольдович. Это вряд ли. Они пытались, но промахнулись. Знают, что за нами приглядывают.