Но это результат труда тысяч людей. И если они говорят, что она полетит, значит, полетит. А риск… Риск был всегда. Без него космос не покорить.
Дальше был подъём, последние слова на площадке, люк, кабина…
Мы сели каждый на своё место. Внутри было тесно.
Я устроился в кресле и пробежался взглядом по панели перед собой. Всё знакомо, хоть глаза закрывай, а всё равно руки нажмут нужное.
Связь ожила. Начались переговоры. ЦУП заговорил сухими, знакомыми фразами, как и положено в таком деле. Ответы мы давали такие же.
В первое время всё шло по графику, а потом я вдруг понял, что что-то не так. Голоса людей едва заметно изменились. Мы начали выходить из графика.
Мы ждали, переглядываясь, но не теряя самообладания. Гагарин проверил связь, Волынов сверил показания приборов. Я сделал несколько глубоких вдохов, чтобы снять напряжение.
— Всё в порядке, — сказал Юрий Алексеевич по внутренней связи. — Это штатная задержка. Просто ждём команды.
Сначала говорили, что задержка техническая и небольшая. Потом просто просили оставаться на местах. Потом ещё что-то проверяли по линии стартового комплекса.
Я покосился на Юрия Алексеевича он снова обратился к нам по внутренней связи:
— Кажется, что-то не так.
— Похоже на то, — ответил я.
— Ждём.
Ну мы и ждали. И, надо заметить, довольно долго.
В тесной кабине в такие минуты ощущаешь себя как шпротина в банке. С одной стороны, вроде бы ничего не происходит. Ты сидишь, пристёгнутый, в скафандре, на своём месте.
С другой стороны, тело постепенно начинает уставать просто от того, что ты сидишь. Спина ноет. Плечи затекают. Воздух внутри кажется суше обычного. Пить толком нельзя. Шевельнуться лишний раз тоже некуда.
А главное, неизвестность давит на мозги. Когда старт задерживается на несколько минут, это одно. Когда на десятки минут и дальше, начинаешь нервничать.
Мы уже даже не шутили — просто устали. Сидели и пялились прямо перед собой, ждали, что нам скажет ЦУП.
Наконец связь ожила.
— «Рубин», я «Заря». Подтвердите готовность экипажа.
Юрий Алексеевич ответил без паузы:
— «Заря», я «Рубин». Экипаж к пуску готов.
— Ну наконец-то, — негромко сказал Гагарин по внутренней связи.
— Не сглазь, — буркнул Волынов.
Я ещё раз пробежался взглядом по приборам. Руки сами начали действовать.
С земли снова понеслись уверенные команды:
— «Рубин», контроль герметичности.
— Есть контроль герметичности, — отозвался Гагарин.
— «Рубин», готовность по бортовым системам.
— Готовность подтверждаю, — ответил он.
Следом пошёл отсчёт. Я слышал только голоса в наушниках, сухой шум вентиляции и своё дыхание.
— … девяносто секунд.
Юрий Алексеевич чуть шевельнул пальцами на подлокотнике.
— Держим.
— Держим, — отозвался Волынов.
Я сглотнул и моргнул, потому что некоторое время смотрел в одну точку.
— … шестьдесят.
Вот оно. Не верится, что мы и правда сейчас отправимся. Столько всего прошло, столько пережито, а сейчас оглядываешься назад и кажется, что начало пути было только недавно, пару месяцев назад.
— … пятьдесят.
— «Рубин», внимание. Переход на стартовую готовность.
— Есть стартовая готовность, — спокойно подтвердил Гагарин.
И именно в этот момент связь оборвалась.
Мы несколько секунд непонимающе пялились прямо перед собой, потом посмотрели друг на друга.
В наушниках снова щёлкнуло, кто-то на земле заговорил сразу на полтона выше, и тот же голос, что ещё секунду назад вёл нас к старту, жёстко произнёс:
— Стоп отсчёт. Повторяю: стоп отсчёт.
В кабине стало очень тихо. Если бы здесь были мухи, то они звучали бы как реактивный самолёт, такая стояла тишина.
Юрий Алексеевич выдохнул и как-то очень спокойно спросил:
— «Заря», я «Рубин». Причина остановки?
Пауза длилась всего несколько секунд. Но за это время я успел почувствовать, как всё внутри медленно и очень нехорошо скручивается.
Потом с земли ответили:
— «Рубин», старт откладывается. Экипажу сохранять готовность. Дальнейшие указания последуют позже.
И на этом всё.
Я закрыл глаза и медленно выдохнул.
— Вот тебе и «поехали», — проговорил Юрий Алексеевич вполголоса.
Мы с Волыновым хмуро переглянулись. Так себе знак перед полётом.
Глава 21
И на этом всё.
Несколько секунд мы сидели молча, будто надеялись, что сейчас связь снова оживёт и кто-то с земли спокойно, чуть устало скажет: ошибка, продолжаем отсчёт. Но в наушниках было тихо.