Голова безвольно склонилась вперёд, подбородок упирался в грудную пластину бронескафандра. Лица не было видно — только затылок, спутанные волосы, липкие от крови. Из основания его шеи, прямо под плотно затянутым воротником чёрного служебного скафандра, чуть ниже металлического фиксирующего кольца системы жизнеобеспечения, торчала рукоять боевого ножа. Матовая сталь рукояти была плотно оплетена черным шнуром, обеспечивающим надежный хват.
Маеда стояла неподалеку, всего в шаге от тела своего заместителя. Она не издавала ни звука. Её корпус оставался неподвижен, словно девушка превратилась в часть интерьера. Руки опущены вдоль тела, дыхание почти неразличимо. Она просто смотрела на безжизненное тело. Ее лицо, обычно оживленное и волевое, сейчас казалось застывшей восковой маской. В широко распахнутых глазах плескалась лишь беспросветная, ледяная пустота.
Несколько раз ее рука судорожно дергалась и тянулась к торчащей из шеи рукояти, будто невольно стремясь вырвать орудие убийства. Но каждый раз пальцы замирали в нескольких сантиметрах, словно наткнувшись на невидимую преграду, и она резко отдергивала руку, будто боялась обжечься от прикосновения к раскаленному металлу.
С новой болезненной вспышкой осознания до меня дошло, что странное пятно на гарде ножа, которое я принял за запекшуюся кровь, вовсе не являлось таковой. Это был четкий, вытянутый по вертикали ромб насыщенного тёмно-красного цвета, а внутри него отчетливо просматривалась стилизованная латинская буква «i», выполненная тонкими выгравированными линиями. Кинжал являлся собственностью корпорации «Изида».
Мой взгляд машинально скользнул по бедру Маеды, туда, где обычно крепились ножны ее клинка. Сейчас лямки крепления были пусты. В голове тревожно застучала мысль.
Я снова перевел взгляд на троицу, застывшую возле капитанского кресла. Их массивные фигуры в бронированных скафандрах доминировали в пространстве. Ни один из них даже не удостоил Маеду мимолетного взгляда. Их внимание было полностью сосредоточено на нас с Ниамеей и едва подающем признаки жизни Гроном. Понятно, что доктор Блюм и мадам Элоис не вызывали у них ни малейших опасений, но игнорировать главу отряда безопасников корпорации, оставляя ту за спиной, было величайшей глупостью.
Только если…
Мгновенно, с неприятной чёткостью, в голове сложилась цепочка. Нож, метка, пустые ножны, отрешённость охотников.
Все указывало на то, что Маеда была не просто свидетелем, а полноправным участником их плана. И она даже собственноручно лишила жизни своего заместителя.
— Добей, Сид! — короткая, рубленая команда, брошенная одним из охотников, разрезала тишину рубки. Её ледяная жестокость мгновенно вырвала меня из водоворота мрачных догадок, возвращая к суровой реальности надвигающейся угрозы.
Ниамея, чьи движения обычно отличались грацией хищной кошки, моментально развернулась всем корпусом в сторону источника голоса. Её лицо исказила ярость, на губах заклокотало злобное шипение, предостерегающее от дальнейшего приближения. Она не поскупилась на смачные ругательства на своем родном диалекте, которые, хоть и были мне непонятны, но по интонации не оставляли сомнений в их смысле. Грон, почувствовав едва заметное ослабление внимания Ниамеи, вызванное переключением её фокуса, предпринял отчаянную попытку вырваться. Его тело снова дернулось, и на этот раз он даже сумел с невероятным усилием приподняться на согнутом локте, оставляя за собой влажный кровавый след на металлическом полу.
Меня передёрнуло.
От его вида по спине пробежал неприятный холодок.
Сид, охотник в тёмно-синем полицейском скафандре, считавший, что своим выстрелом отправил Грона на тот свет, теперь с неподдельным ужасом наблюдал, как поверженный десантник отказывался умирать, несмотря на полученное, казалось бы, абсолютно несовместимое с жизнью ранение. Я отчетливо видел, как побелевшие пальцы охотника судорожно сжали рукоять его бластера. Даже сквозь затемненное забрало его шлема чувствовался сковавший его суеверный ужас при виде этой сверхъестественной живучести.
Мы шагнули одновременно.
Он — чтобы хладнокровно завершить начатое и окончательно добить Грона. А я — чтобы любой ценой не дать этому произойти.