Святая пыль, хорошо, что это были десять малых кругов. Хотя удивительно, когда стартовали мы, старший курс уже закончил и теперь разминался, как мы с девчонками недавно. Преподавателя я пока не могла разглядеть. Может быть, они тренировались по своему расписанию?
Бежать было непривычно. И хотя дома я посвящала немало времени физическому воспитанию, академические нормативы оказались неподъемными. На пятом круге пропало всякое желание продолжать. К шестому я мысленно материла капитана всеми знакомыми ругательствами. А потом у меня внезапно открылось второе дыхание.
Это произошло так неожиданно, что я даже споткнулась от удивления. Дыхание пришло в норму, мышцы приятно ныли, хотя несколькими минутами ранее я готова была перейти на шаг. А еще изнутри поднималась волна непонятной силы, которая сводила на нет все признаки усталости. Закончив шестой круг, я, наконец, поняла, в чем было дело.
Старшекурсников тренировал Крайден. Хотя тренировкой это было сложно назвать. Он о чем-то тихо переговаривался с одним из старшекурсников, после чего все кадеты синхронно выполняли приказ. Вот это исполнительность! Вот это влияние авторитета. Я поневоле позавидовала. А потом Крайден заметил меня.
Мне показалось, выражение его лица изменилось. Как будто раньше он не замечал, что старший курс делить полигон с третьим. Сердце пропустило удар, и от неожиданности я потеряла равновесие, прочертив подбородком борозду на беговой дорожке. Кожу засаднило, бежавшая рядом Адалин вскрикнула, остановившись, и мысли о Крайдене выветрились из моей головы. Из легких вышибло воздух, и мне даже показалось, что недолго перед глазами плясали цветные пятна.
- А вот и первая жертва мужского обаяния! – не преминул воспользоваться случаем капитан Брукс. – Предупреждаю, кадеты: повышенное внимание к старшему курсу чревато неприятными последствиями! Ко мне, кадет! – взревел капитан, и я, несмотря на боль в подбородке, прихрамывая, отправилась к нему.
Я взяла себя в руки, на ходу отмечая, как из тела постепенно уходит боль. То ли Сейфер постарался, то ли падение смягчилось благодаря моему многострадальному подбородку. Путь до капитана сопровождался сотней любопытных глаз, причем как нашего курса, так и занимающегося на большом круге. О Крайдене я предпочла не думать. Пусть будут уверены, что правда засмотрелась на чьи-то внушительные бицепсы. Поравнявшись с Бруксом, я стала объектом его повышенного внимания.
- Группа? Фамилия? Имя? – параллельно с тем, как ощупывал меня, спрашивал капитан.
- Инженерная, сэр. Кадет Саломея Хёрт, сэр.
- Хёрт? – нахмурился Брукс. – Это Бойрисова дочь, что ли?
- Так точно, сэр.
- Хочу вас расстроить, кадет Хёрт, но ваш отец демонстрировал гораздо более высокие показатели успеваемости, - язвил капитан с удовольствием. Вот только моя гордость ни капельки не пострадала.
- Буду стараться лучше, капитан!
- О, да вы бодры и веселы, - хохотнул преподаватель. – Раз так, сейчас я вас подлатаю, и побежите дальше сворачивать шею на старшекурсников!
С этими словами он вытащил из кармана брюк устройство, в котором я распознала папин портативный диагност-целитель. Глаза поневоле округлились: таких штучек во всей Вселенной было всего пять! И папа дарил их только самым близким друзьям. Устройство быстро сканировало человека на повреждения, когда его подносили к определенной части тела, и выбрасывало в воздух обезболивающие и кровоостанавливающие частицы лекарства. При правильном сочетании медикаментов человек получал дозу стимуляции и мог дальше продолжать, например, военную операцию.
Я недоверчиво посмотрела на физкультурника.
- Проблемы, кадет Хёрт? – ухмыльнулся капитан, располагая диагност прямо напротив моего саднящего подбородка.
- Скорее, удивление, капитан. Никогда не видела вас у нас дома. А вещица у вас такая, которую первому встречному не дают. Простите за дерзость, сэр.
- Это у вас семейное, Херты, - захохотал Брукс. – Твой отец отличный малый. Не подведи его, Саломея! После занятия пойдешь в медпункт. Восстановительная капсула на полчаса. Я предупрежу медика, – добавил он тихо, и я кивнула, а спустя некоторое время почувствовала облегчение. Увидел это и Брукс, а потому отправил меня бегать оставшиеся четыре круга.
Надо сказать, вместе с обезболивающим он явно впрыснул мне на кожу что-то еще. Иначе как объяснить тот факт, что бежала я почти так же, как до падения, не чувствуя ни отбитых локтей, ни удара по груди. Возможно, у военных были свои разработки, которые с успехом применялись вот в таких маленьких диагностах. Сколько еще тайн могло быть у папы, оставалось только догадываться.