— Видимо, наш баллистик чересчур увлекся сольной карьерой, — сказал Покровский.
Нака безмолвно поглядывала в пол. За нее ответил Стивенсон:
— На главный компьютер не поступали данные по отклонению. ЦУП разбирается с программистами, писавшими оболочку. Думаю, причина в этом. Сейчас нужно обсудить варианты решения проблемы.
У Покровского изо рта вылетело нечто похожее на кашель, затем он с недоумением развел в стороны руки и произнес:
— Все же очевидно, снова разгоняем реактор и восстанавливаем курс.
Командир Стивенсон перевел взгляд на Наку. Она кивнула и покосилась на Покровского, словно на злого пса, которого всегда нужно держать во внимании.
— А что могут быть другие варианты? — спросил Покровский. — Пока я смотрел хоккей, кто — то переписал законы вселенной?
— Основное топливо тратится на разгон реактора. Чтобы вернуться на расчетную орбиту мы затратим пятнадцать процентов от запаса, — сказал Стивенсон.
Покровский прокашлялся.
— А если мы этого не сделаем, то отправимся к Юпитеру.
Повисла пауза.
— Гравитационный захват, — сказал Ричард Пател, внимательно всматриваясь в линию курса. Он сделал жест рукой в сторону командира, спрашивая таким образом, прав ли он.
— Вы правы, Ричард, — сказал командир Стивенсон.
Покровский выкинул руку перед собой, словно попрошайка. Затем взглянул на Молчанова с немым вопросом. Молчанов пожал плечами.
— Док, мы тут не астро-научники, давайте проще. Что еще за захват?
— Мы используем скорость движения Марса, — заговорила Нака. — Набегая, он захватит нас гравитацией.
Она взяла двумя пальцами болтик, по — видимому изображающий Прайм—1479, а Марсом был ее кулак. Болтик обогнал кулак. Кулак приблизился сзади вплотную, будто бы подтолкнул невидимой ногой болтик, тот подлетел и начал вращаться вокруг кулака. Представление окончилось.
— То есть Марс нас как бы подхватит, — рассуждал Покровский. — Это как схватить пассажира с перрона на несущимся поезде.
— Что — то вроде того, — сказала она.
Покровский надул щеки и покачал головой.
— Без центровки курса все равно не обойтись, — заговорил доктор Пател. — Ошибка даже на сотую долю градуса будет фатальна.
Покровский задрал руку вверх и покивал в поддержку.
— Мы маневры торможения и центровки совместим, — сказала она.
— И сэкономим пятнадцать процентов топлива, — закончил за нее Стивенсон, но в голосе не было ее уверенности.
Наступило молчание. Покровский грыз ноготь на большом пальце руки и всматривался в экран, на котором корабль пролетал снова и снова мимо Марса.
— Кэп, а вы изучили историю подобных захватов? — спросил он следом.
Командир Стивенсон принял полу сидячую позу, сложив руки перед собой.
— Ее нет. Мы будем первыми.
Покровский рассмеялся. Остальные пялились на него, не соображая, как на все это реагировать.
— Так это опять виртуальные расчеты. Сказать вам как будет на самом деле? — Покровский взял такой же болтик, только на этот раз кулак снес болтик, словно клюшка шайбу. — Станем еще одним источником идолов для марсиан. Так и вижу, как мой череп висит на входе в их пещеру и предупредительная надпись: «Эти дураки прилетели спасти нас».
— Я все перепроверила. Данные сходятся, — вмешалась Нака.
— Ты уже рассчитала однажды курс, — огрызнулся Покровский.
— Давайте конструктивно, — предложил Стивенсон и выставил руки перед собой словно судья на ринге. — Это безусловно рисковый шаг.
— Безусловно… — согласился Покровский. — Самоубийственный.
— Если бы запасы топлива были выше, я бы даже не рассматривал этот вариант, — продолжал Стивенсон. — Но мы имеем то, что имеем. Если разгоним реактор сейчас, то вероятно окажемся в глубоком энергетическом кризисе. На орбите Марса придется отключить реактор и перейти на питание от солнечных батарей. Их мощности не хватит для питания и половины приборов.
— Я за. Лучше померзну чем сдохну, — вставил Покровский, постучав себя по груди.
— Вероятность слишком высока, чтомы вообще его никогда не запустим снова. Доктор Пател, с точки зрения астрофизики, насколько гравитационный захват осуществим?
— Теоретически. Без экспериментальных данных риск слишком велик.
— Верно говорит, док, — сказал Покровский, направив указательный палец на доктора. — Послушайте, я знаю этот реактор, знаю его возможности. Раз мы еще не взорвались к чертовой бабушке нужно выжимать из него все прямо сейчас. Впереди два месяца полета, случиться может все что угодно. В космосе нет пожарных и скорой помощи, никто не придет. Есть только мы, и решать должны мы. То есть выбирать вариант с наименьшим риском.