— Там твой дом, — твердили они словно в унисон. — Так что привыкай.
Сейчас Джейн хотела заглянуть домой, чтобы попрощаться. Возможно посоветовать держаться подальше от нового родственника.
Она не ожидала, что ей позволят взять развод, не ждала поддержки и одобрения своему поступку, но… дверь вообще была заперта.
Хорошо, что замок остался прежним, а Джейн постоянно таскала ключ с собой на цепочке. Квартира выглядела не просто заброшенной, жалкой, не жилой.
Общая картинка оставляла странное впечатление, что ее вдоль и поперек излазили чужие люди.
Грязные следы от ботинок на линолеуме, сорванная занавеска. Часть книг отсутствует.
Джейн бросилась опрашивать соседей. Ответы были разными, но все сводились к одному.
Вроде бы отец с мамой давно переехали и теперь живут в другом месте.
— А кто же… Но как же… — совсем растерялась Джейн. — Я же недавно приезжала. Они были тут и никуда не собирались.
И тогда соседская бабушка, которая была так стара, что ей возможно уже все было пофиг, неожиданно положила конец дискуссии.
— Так это были чужие люди, деточка. — пояснила она. — Они только выглядели как твои родители.
Родственники сразу зашикали на старушку, подхватили каталку и быстро увезли с глаз долой напоследок выдав версию о старческом маразме.
— Но я же разговаривала с ними почти каждый день, — тихо сказала им вслед Джейн, и тут же мысленно услышала ответ.
Словно кто-то внутри нее произнес. — Это была голограмма.
Джейн вновь открыла двери в бывшую квартиру родителей.
Она не сомневалась, что если бы приехала сюда утром, то встретилась бы с очередной иллюзией и ее быстро бы выпроводили за порог.
Жена должна знать только один дом. Дом своего мужа.
Когда-то это был ее дом, дом света, добра и любви.
Теперь от него веяло жутью.
Ощущая холод в душе, на негнущихся ногах Джейн приблизилась к окну.
Скорее всего она ничего не найдет. В кухонном подоконнике находился старый тайник, который они соорудили с мамой для игр, когда Джейн была еще малышкой.
После брака с Олегом, почуяв неладное она напомнила матери.
— Если что, если вы вдруг уедете и нельзя будет сообщить, то оставь мне там записку.
Она отодвинула небольшую планку, ожидая, что обнаружит лишь пустоту, но записка была на месте.
И там было то, во что не хотелось верить до последнего.
« Джейн, девочка моя. Беги. Нас убили.»
На бумаге дрожали расплываясь в слезах, красные пятна. Джейн быстро сунула листок в карман, развернулась и вышла из своего бывшего дома.
Случай в «Бригантине». Часть вторая
(Продолжение)
«Они несут с собой удачу, но еще не знают почему Фортуна выбрала именно их»
Неизвестный автор.
Наверное если бы кто-нибудь потом поинтересовался, где она была в тот день, Джейн не смогла бы ответить.
Она садилась на маршрутный флаер. Выходила на первой попавшейся остановке. Шла пешком. Вновь маршрутный флаер. И очередная остановка.
Потом — другой флаер и вновь прогулка пешком.
Без цели, без смысла. Сопровождаемая ужасом и горем.
Вот только слез показывать нельзя. Незачем привлекать к себе внимание любопытных.
Просто гулять, рассматривать витрины и думать. Думать было трудно, ибо на месте мыслей был один суматошный клубок. Из эмоций, жгучей боли и мысленного рвущего душу горького крика.
Флаер. Остановка. Прогулка.
Городской сквер с огромными липами.
Деревья всегда успокаивали Джейн. Их сила к жизни, ласковый шелест листвы, и молчаливое участие к собеседнику.
Порой, ей казалось, что они живут в другом времени, или даже — мире, отгородившись незримыми стенами от грязного воздуха, грохота, неоновых огней и всего остального, что сопровождает человеческую цивилизацию.
Они выглядели будто пришельцы из неведомого далёка в этом насквозь урбанизированном ланшафте, в циничном, грязном и лживом мире людей.
Именно тут, сидя на лавочке под огромными раскидистыми ветвями она наконец смогла собраться с мыслями.
Возвращаться в дом мужа было нельзя. Она не только не получит ответы на свои вопросы, но и психушка из неявной пока угрозы превратится в реальность. Будет она потом до конца жизни спорить с подушками и удовлетворять биологические потребности санитаров.