— Скорее наука, достигшая магических высот? — предположила я.
Смотритель задумчиво взглянул на меня и буднично так ответил:
— Энергетическая прошивка на молекулярном и субатомном уровнях через использование взаимозависимости внутренних и средовых факторов. Иными словами, каждый получает по делам, чертам, помыслам своим и по заслугам.
— А вы не находите, что это принуждение и ограничение? — осторожно заметил Сэжар.
— Наоборот, разумная свобода. Усилия людей направлены на самосовершенствование и поиск сотрудничества, а не на вражду друг с другом. То, о чём мечтали в прошлом, но смогли осуществить лишь теперь, — Кельбер слегка нахмурился, — но это было вынужденное решение.
— Расскажите, — попросила я.
— Я и собираюсь, — смотритель кивнул, — и постараюсь настолько доходчиво, насколько вы готовы услышать.
— Достаточно словоблудия, — заявил Риген.
— Джамрану… — Кельбер снисходительно улыбнулся. — Вы неисправимы.
— И поэтому нас уничтожили?
— Риген! — воскликнул Зарек и затряс головой. — Ничего подобного…
— Подожди, — смотритель остановил его и обратился к Риго:
— Откуда такие мысли, легарт?
— Я всегда это знал, а откуда взялось, не помню, — нахмурился капитан. — Мастер измерений виновен в гибели джамрану… Не так разве? Вы — мастер измерений.
— Да, но это не знание, а искажённый отголосок изменённой временной волны… Ничего такого в прошлом не думают.
«Батюшки!» — испугалась я.
— Да и в будущем тоже… Разреши прояснить, а там решай, как и чего.
Риген обескураженно кивнул.
— Вернёмся назад, на миллиарды циклов… Эпоха триумвирата завершилась…
— Сколько она длилась? — хрипло спросил Риго.
— Долго. Шесть тысяч циклов по стандартному летоисчислению.
— Удивительно…
— Итак… Эпоха триумвирата обернулась эрой катастроф. Космические цивилизации рушились и летели в тартарары. Бури и потрясения, глобальные катаклизмы, эпидемии неведомых болезней… Первым принял на себя удар Шакренион.
Я читала о шакренах в сети попрыгунчика.
— Леса Шакрениона поразил экологический недуг, и веи перестали размножаться. Соответственно и шакрены не могли. Шакренионцам грозило полное вымирание. Все учёные триумвирата искали решение проблемы. Пока устанавливали причину и воссоздавали идентичную экосистему на планетах с похожей средой обитания, спасение пришло со стороны землян. Человеческие женщины согласились заменить чарим-вей в качестве природных инкубаторов…
Я слушала затаив дыхание.
— Но всё же закончилось хорошо?
— В определённом смысле. Леса восстановили, популяцию вей сохранили и увеличили… Однако баланс нарушился, и Шакренион изменился в культурно-психологическом плане. Прочно укоренились межрасовые отношения самрай-шак с землянками, что привело к революции, низвержению Обители и новым войнам… Ничего не достаётся просто так… Благополучие оказалось временным, а после разразился хаос. И так повсеместно… Гибли и уничтожались целые виды. Потом наступили смутные времена, и триумвират был распущен…
Риген вцепился в край стола и напряжённо замер, словно опасался услышать самое чудовищное для себя.
— Разбивались миры, разваливались культуры. Гатраки глобально эволюционировали и закрылись от всех. Кводилоиды прибыли из Магеллановых облаков, пытались навести порядок, и разразилась трагедия. Млечный Путь и Андромеда переживали грандиозные потрясения… Повсюду осколки… Что-то творилось в загадочном Треугольнике, а Зебра и Тигр держались особняком. Хаос их относительно пощадил. В Зебре развивалась раса алакаров, обладающих сверхсилой, а в Тигре наггеварами управляли многоликие, живущие тысячелетиями… Прочие обрели свободу и шли своим путём. У нас с ними и до сих пор лишь поверхностные контакты. Но в «полосатые галактики» до смутных времён переселились руннэ и земляне со сверхспособностями.
— Но всё же закончилось хорошо? — с надеждой спросила я, опасаясь, как и Риго, что не осталось в этой вселенной ни людей, ни джамрану, ни… Никого из прежних!
— Как видите, — улыбнулся Кельбер. — Смутные времена и переходный период предшествовали эпохе квиумвирата… Мы возродили прежние цивилизации в новом качестве, собирая наследие по крупицам и… — он обвёл рукой стол и балкон, — наступила эра всеобщего благоденствия… И это не навсегда, а только затишье перед новой бурей.
— Золотые века, — прошептала я.