— Я надеялся на это предложение, — произнёс Влад, вставая. — Договорились!
Лёшка непонимающе смотрел то на одного, то на другого.
Отец же просто улыбнулся и потрепал сына по вихрам.
— Отпусти меня, Баламошик, — грустно попросила Алина, сидя на аккуратно заправленной кровати. — Я не хочу во всём этом участвовать. Боюсь. Один раз ты меня вытащил. А второй раз? А третий? А двадцатый? Ну как ты такой мелкий сможешь бодаться с системой? Это такая оглушительная глупость. Да ещё эти твои завиральные идеи…
Девушка медленно собрала волосы в длинный иссиня-чёрный хвост. Тут же напомнив лисичку. Тонкие черты лица и вытянутый носик только добавляли ей странного очарования.
— Зачем тебе эта реинкарнация Советского Союза среди псиоников? Само время доказало, что идея была хоть и хорошей, но утопией. Против человеческой природы не попрёшь. Только если засадить человека в камеру и сковать по рукам и ногами — устаревшей моралью, репрессивными законами, диктаторским режимом и железным занавесом. Но человек не такой — ему нужна свобода мысли, творчества, личности. Возможность зарабатывать, наконец… В совке ничего этого не было — только расстрелы, гулаги и фанатики-коммунисты… Чему тебя учили в школе?
Оператор молчал, изучая еле заметную родинку на правом веке подруги детства. Девушка уже не первый раз за последние месяцы вела душеспасительную беседу с Владом, пытаясь переубедить, уговаривая отказаться от социальных экспериментов в будущем Анклаве. Но это не было идей или фантазией Оператора — тут безусловное требование Артефакта. Не больше и не меньше.
— Ты меня не слушаешь, да? — горько спросила подруга, отвернувшись от Влада.
— С чего ты взяла? — удивился Оператор. — Я могу повторить всё, что ты сказала за последние два дня.
— Ты меня не слушаешь, — констатировала Алина, подтягивая к себе небольшой чемоданчик с вещами. — Наверно, оставил для меня один из сотни потоков сознания и занят своими делами.
Вообще-то, так оно и было, но признаваться девушке в таком неразумно.
— Хорошо, — согласился Влад, принимая решение. — Собери вещи и верну тебя домой.
Алина вскинулась и расцвела улыбкой.
— Ты меня отпустишь?
— Я тебя никогда и не держал взаперти, Алин. Ты взрослый человек. Просто раньше возвращаться в Москву было неразумно, а потом решил, что тебе интересно со мной… с нами.
— Интересно, да-да, — сказала девушка, заметавшись по комнате. — В команде все очень хорошие люди. Занятие в Убежище просто чумовые. Кто бы сказал, что я смогу читать мысли и улавливать эмофон… Кстати, ты знаешь, что ты нечитаем? Настя только твоя… Ой, прости.
Алина замерла с жёлтой кофточкой в руках и виновато захлопала ресницами. Потом осторожно спросила:
— Вы так и не помирились? Ладно, молчу. А вообще, зря ты киснешь — она странная. Ни рыба ни мясо. Не подарок девочка. Снайперша хренова… Пацанка… И за волосами ухаживать…
Поймав потемневший взгляд друга, девушка осеклась.
— А мы прямо сейчас в Москву? Стоять, я со всеми попрощаюсь.
И Алина вихрем метнулась в коридор.
Народу в центральной комнате становилось всё больше и больше. Кроме самой команды Оператора и его родных, появился инженер Елисеев. Он также убедил отправиться с собой ещё нескольких молодых технарей из Центра.
Рената, как и профессор Александр Аронович, сманили с собой по паре помощников. Высокий нескладный лаборант Гарик давно нашёл большой стол в углу комнаты с разной лёгкой снедью и тихо жевал яблоко, изучая присутствовавших. Рядом с ним устроился Фёдор-музыкант. Парень прятал зевки в большом кулаке. Он после комы ещё не отошёл и много спал. Но сегодня, буквально за уши, его вытащил сюда неугомонный Павлик Уртаев.
Пашка сразу затерялся среди людей, что Федьку полностью устраивало.
Около стола время от времени пробегал полноватый и неловкий Лёшка, которого таскал за собой Нурик. Подростки обследовали уже всё Убежище. Несколько минут провели в дриадовой комнате. Бывший склад, где зимой растворилась рыжая девушка, стал небольшим мемориалом дриаде. Сухое невысокое деревце у стены огородили условной оградкой. Саму комнату уменьшили вдвое, всё лишнее убрали.
Теперь тут всегда царил полумрак, и каждого, кто заходил внутрь, наполняло светлой грустью. Иногда за низенький заборчик бросали записки с пожеланиями. Но так, смущённо. Это пока не стало традицией, но кто знает, что будет дальше.
Больше всего Нурлан пришёл в восторг от машины Голдберга. Алексею выделили три смежных комнаты для учёбы и отдыха. Всё свободное пространство парень, как всегда мечтал, застроил цепочками конструкции. И часто возился с ними, меняя конфигурации и эффекты. При всём прочем, эти головоломки серьёзно помогали ему в развитии способностей.