Стас же отказался входить в какую-либо команду, чётко обосновав старшим, что он штабист-аналитик. Ничем другим заниматься не сможет, да и не хочет.
— Стас! — радостный вопль из бокового коридора оторвал коменданта от размышлений.
Помяни чёрта! Молодой администратор прислонился спиной к ближайшей стене и словно растворился в ней, замаскировавшись под кремовую текстуру декоративного пластика. Теперь его можно увидеть только под определённым углом. На всякий случай запустил отвод глаз, чтобы Пашка уж наверняка не заметил.
— Стас, блин! — невдалеке затормозил невысокий парнишка с яркой причёской. Павел восстановил свою старую окраску — каждый локон шевелюры разного цвета. Смотрелось это диковато, но дымнику нравилось. Вот и сейчас парнишка мотал своей цветастой метёлкой из стороны в сторону, высматривая коменданта. — Только что здесь был! Ста-ас!
Но гот молчал, отчаянно борясь с зачесавшимся носом. Уртаев изводил его уже несколько дней, втягивая в проблемы своей команды, клянча разработать стратегию и тактику победы на конкурсе. Потому приходилось изобретать всё новые способы уклоняться от контакта с этим «репейником».
Для поднятия общего настроя и проверки достигнутого пси-уровня у подростков, руководство Центра задумало устроить состязание молодых команд — «Осеннюю спартакиаду». Праздник планировался обширный, но вот к Стасу это не имело никакого отношения. Он не преподаватель и не массовик-затейник.
Возможно, и помог бы Пашке с его командой, но дымник отличался просто оглушающей прилипчивостью и занудством. Все вежливые и не очень отказы не помогали. Фразы типа: «это игра для проверки ВАШИХ качеств, а не моих» проскакивали мимо ушей Уртаева. Как ни старался, Стас так и не смог заставить себя проявить сочувствие к пацану. Потому грустно смотрел на крутившегося недалеко подростка и ждал, когда тот потеряет терпение и убежит к чертям.
— Что за вопли, юноша? — в коридоре объявилась глава Центра, Ирина Михайловна.
Женщина стояла в пяти шагах от Павлика и Стаса, сложив руки на груди. Невысокая, скорее даже миниатюрная женщина, излучала такой уровень властности, что хотелось вытянуться в струнку и признаться во всех грехах.
— Здрасте, — тут же выпалил Павел и замер, кроликом глядя на директрису. — Стаса ищу.
— Вы его здесь видите? — тихо уронила в пространство Талая.
— Нет, но… Хорошо, простите! Я уже ухожу, — пробормотал Пашка и бочком-бочком унёсся прочь.
— Вы его не видите, — произнесла Ирина Михайловна уже чуть громче, — а он тут есть. Доброе утро, Станислав!
Н-да, отвести глаза Талой — это из области анекдотов.
— Доброе утро, Ирина Михайловна!
— Вы, кстати, зря дистанцируетесь от осеннего конкурса, Стас, — проговорила директор с лёгкой улыбкой. — Вам сидеть в жюри. Угу-м! Ну, не делайте таких круглых глаз, дружок, не делайте! А кому легко?
Всё вокруг Владика дышит счастьем. Он недавно пришёл в себя и испуганно озирается, слабо понимая, в какую это вселенную его закинуло.
Окружающий мир шевелится, вращается и перестраивается, словно многомерная стеклянная головоломка, живая и пульсирующая. Влад в центре — ось этого сложнейшего конструкта. Сколько ни верти головой, видны лишь бессчётные грани зеркальных кристаллов.
Каждый атом структуры наполнен радостью обретения. Кажется, что именно Влада здесь давно ждали, тоскливо скучая. Переполняет тёплое ощущение, будто вернулся домой.
Прозрачные кубики переплетаются с зеркальными и выстраивают перед взором сложный геометрический танец, посвящая его Владу. Кружатся как в гигантском калейдоскопе, завораживая, гипнотизируя. То срастаются в огромные монолиты, то рассыпаются снежной пылью.
Пространство поёт трепетным восхищением, но Владик лишь удивлённо висит в центре этой прохладной красоты и слабо понимает, что происходит.
Иногда кубики сжимаются вокруг него, приникают, словно потерянные щенки, ласкаясь.
— Ай, вы чего? Отцепитесь, блин!
И тогда они разлетаются в стороны. Начинается новый цикл танца счастья. В движении играя с цветом, они меняют оттенки от светло-голубого до золотистого, разгораются ярче и затухают почти до невидимости.
Постоянная перемена света и беспрерывное мельтешение туманят разум, не давая ни о чём думать.
Сколько времени Влад висит здесь, застряв посреди кристальной головоломки? Секунды? Дни? Столетия?..
Наконец, камни улетели далеко-далеко за горизонт, сверкая гранями. Оставили парня в пустоте, посреди белого тумана.
— Илька?! — закричал Владик, внезапно вспомнив о друге. — Ильюха-а-а!