– Вы там вирусы создаёте?
– Полетишь, узнаешь, – усмехнулся я. – В жизни вообще все очень сложно, но там сложней в сто раз. Здесь ты можешь выйти, прогуляться, если злишься на кого-то или что-то. А в космосе ты этого уже не сделаешь. Там ты не можешь долго держать обиду и злость. И не потому что не хочешь, а потому что нельзя. Твоя жизнь зависит от твоих коллег.
– Я вроде не конфликтный человек, – с улыбкой подмечает дочь.
– Конфликт может возникнуть не только с коллегами. Знаешь, космос, как наша планета, он в какой-то степени живой. И порой даже будет общаться с тобой, по своему конечно.
– Ты серьезно?
– Можно подумать, что я сошёл сума. Но это не так. Порой и деревья общаются между собой. Попробуй так зайти в глубь леса и ты реально услышишь их шёпот. Ты конечно не поймёшь их, но они живы и могут помочь, либо дать отпор тебе. Тоже самое в космосе.
– Я услышу его зов?
– Возможно, главное не забывай, что ты человек. И всегда будешь им, не стоит пытаться уйти в бескрайние просторы. Там все равно ничего великого нет. Кстати, там тебе не дадут мыться каждый день.
– Но там ведь есть душ, я читала.
Я лишь усмехнулся.
– Душ это сильно сказано. Ты же изучаешь физику, должна понимать. Вода в космосе очень ценный ресурс и тратить его на глупости непозволительная роскошь. Тебе даже придётся есть зубную пасту, так как воду нужно беречь. К тому же там невесомость и техника кругом, о воде и речи не может быть.
– Да, – протянула София, присаживаясь вновь за стол. – Космонавтика тебя поменяла, я знаю. У тебя до сих пор остались те привычки, которые ты использовал там.
Я непонимающе поднял брови.
– Тебя так и подтрунивает желание оставить кружку на весу, ты режешь мелко всю еду, даже хлеб, пьёшь из соломки. А ещё ты спишь с наушником в ухе, – пояснила София.
Я удивился ее внимательности к деталям.
– Пойми, работа космонавтом это не романтика, это огромный труд и ответственность. Я там большую часть своей осознанной жизни пробыл, хочешь или нет, но от привычек, которые могут тебе там спасти жизнь, сложно избавиться. Там ты отвечаешь не только за свою жизнь, но и жизнь экипажа, за работу дорогой техники. Есть высокий риск вообще никогда не вернуться на Землю. Нужно многое помнить и знать, чтобы в экстренной ситуации решить проблему максимально быстро. Я не говорю уже о здоровье. Первые сутки твой мозг и тело привыкает к невесомости, к новому способу приема пищи. Головные боли будут и это будет повторяться по возвращении домой. А сон, просто сказка, сможешь встретить рассвет аж шестнадцать раз за сутки.
– Ты говоришь так, будто это худшая работа из всех.
– Это лучшая работа из всех. Быть может к твоему первому полету в данной профессии исчезнут все минусы. Наука не стоит на месте: вот мы уже можем общаться с помощью быстрого интернета. Просто это очень сложная работа, пожалуй сложнее всех из тех, что мне известны. Безусловно и здесь, на Земле, есть сложности в любой профессии. Просто у тебя пока есть выбор, твой наиважнейший выбор в жизни.
– Я ведь по профилю физик, думаешь мне там будет место? – с грустью спрашивает София.
– Конечно, физики, химики, биологи там очень нужны. Не переживай по этому поводу, твоей задачей будет освоение космоса, решение земных задач в условиях невесомости. Ну и на тебе будут изучать влияние космоса на человека.
– Для чего это?
– Когда-нибудь не только мы будем летать в космос, но и другие люди смогут делать это. Может мы даже научимся жить там, в этой глухой темноте.
– А как же метео прогнозы?
– Да, в этом ты тоже будешь принимать участие и в починке космической техники.
– Это если спутники кометой выбьет?
– Что-то типо того, – усмехнулся я.
– А ты выходил в открытый космос?
– Да, бывало приходилось и это делать. Конечно скафандры жутко не удобные, сама понимаешь, тут обычными руками, порой ничего не сделать, а тут приходится работать в перчатках. Но тренировки помогают научиться и этому. Помню свой первый выход. Вокруг темнота, пожалуй она пугает больше всего. А ты летишь с тросом. Но несмотря на страховку, страх все равно остаётся. Страшно сделать первый шаг в темную бездну.
– И как ты победил страх? – заинтересовалась дочка.
– Никак, – я и по сей день периодически испытываю страх. В такие моменты я вспоминаю руки твоей матери.
– Руки? – изумилась София.
– Да, представляю что мне уже не так тяжело, что у меня худенькие пальцы, как у твоей мамы. И все получается. Представляю, как ей сложно приступить к той или иной операции, а она ведь женщина. И это помогает мне сделать шаг в бездну.
София засмущалась.