Кинг нахмурилась, потом просветлела:
— Шахтер, которого убили… шесть или семь месяцев тому назад… почти наверняка эти бандиты.
— Проклятье! Ты все про все знаешь, как говорила Рисс. — Доу положила на стол один из камней. — Это алмаз, немного очищенный после того, как его нашли. Херндон обнаружил камешки, судя по записям в его журнале, который налетчики потеряли. И он думал, что напал на кимберлитовую трубку. Это…
— В природе образование алмазов происходит на большой глубине, под воздействием огромных температур и давлений, — сказала Кинг. — А на взорвавшихся планетах их можно найти где угодно.
— Ты не преувеличиваешь?
— Немного, — усмехнулась Кинг.
— Держу пари, ты на этом собаку съела, — пробурчала Доу. — И в любом случае я хочу узнать, чего добиваются эти уроды. Предположим, Херндон и другие шахтеры нашли выходы алмазов. А подонки их выследили. Разве этого не достаточно, чтобы спровоцировать этих свиней? Не обязательно убивать, лишь бы заставить как-то раскрыться.
Кинг поразмыслила, но потом отрицательно покачала головой:
— Я так не думаю. Даже если у шахтеров очень много алмазов, спровоцировать преступников не удастся. Потом, цены на алмазы такие же высокие, как на золото. Об этом заботятся торговцы, пропуская на рынок лишь редкие и крошечные партии бриллиантов. А сейчас никто, тем более криминальные элементы, больших партий бриллиантов к продаже не предлагает.
— Проклятье. Я думала, что найдется решение попроще.
— А мы все что, не думали? — хмыкнула Кинг. — Я тут прикинула: даже если бы пираты завладели всеми полезными ископаемыми пояса астероидов, прибыль была бы весьма скромная. Если бы здесь существовала еще какая-то компания кроме «Транскотина», они могли бы работать на нее. Но такой компании поблизости не наблюдается.
— Черт бы их всех побрал, — рассудила Доу. — Если я не могу быть гением, то, по крайней мере, могу быть счастливой в этом большом городе. Пойду напьюсь. Присоединишься ко мне?
Кинг посмотрела на стенные часы:
— Конечно. Подожди минут десять, а я разбужу Грока — скоро его вахта.
Глава 36
Тролль коснулся рукой Мичел, что-то прочирикали показал на юг.
«В этом направлении идет патруль с базы», — объяснил ей знаками другой тролль.
Мичел сознательно встала так, чтобы ее было хорошо видно, надеясь привлечь внимание патруля, и, очевидно, это сработало.
Она провела так четыре томительные минуты, а потом бросилась бежать со всех ног, ожидая свиста приближающихся снарядов, ракет или, того хуже, глухие шлепки мин.
Но ничего этого не произошло, и она решила, что можно передохнуть.
Ее шесть спутников находили игры больших людей презабавными, особенно когда в этих странных играх получили возможность убить несколько врагов.
Может, и эта игра приведет к такому же результату.
— Как много? — спросила Рисс, потом вздохнула, присела на корточки и подняла несколько веточек. Она указала на юг, и тролль кивнул, по крайней мере склонил голову таким образом, что Рисс без достаточных на то оснований истолковала знак как «да». Она положила одну веточку, и тролль кивнул, потом положила другую, он снова кивнул… Положила уже девять — и он каждый раз с энтузиазмом кивал.
Она положила еще одну веточку, но на этот раз никакой реакции не было.
Значит, в патруле девять человек.
А может, и не девять.
Она знала, что считать больше чем до восьми — бесполезно. У троллей была арифметика. На восьмеричной основе. По количеству пальцев на каждой руке.
А все, что больше восьми, — это «много».
Тролль, который сидел в засаде в пещере, называл это же число.
Она попыталась жестами изобразить рацию, которую носят в ранце за спиной, и получила в ответ кивки, означающие «да».
Это тоже можно было расценивать как «может быть».
Но жизнь научила ее добиваться максимальных результатов минимальными средствами.
Целая неделя понадобилась для того, чтобы понять — она никогда не выучится говорить на этом примитивном языке. Рисс вспомнила, что ей когда-то говорил инструктор в военном училище: об уровне цивилизации нельзя судить по сложности языка. Примитивные народы, в противоположность распространенному мнению, изъясняются отнюдь не простейшими «гы-ы» и «ме-е». Он привел пример одного такого языка, в котором были определения семи разных видов охоты — на мелкую дичь, на опасного зверя, с применением капканов и так далее. Любой народ создает тот язык, который ему нужен. Поход, например, мог обозначаться словосочетаниями «один день», «два дня» и так далее, до того количества, которое было привычным для этого племени. Например, «три дня». А для более продолжительных походов использовались фразы наподобие: «Это увидят только ваши дети», или «Только богам ведомо».