– Да, а что с импульсом? – с сомнением спросил Меа-Куин. – Энергию вы учли, но не импульс.
В глазах Дос-Тева вспыхнул огонек новой мысли. Его голос стал бесцветным.
– Я не смог бы ответить вам, Меа-Куин, на этот вопрос, если бы ваше устройство не позволяло полностью сконцентрироваться. Вспомните формулы волновой механики материи и вспомните, что и импульс, и кинетическая энергия могут быть сведены к формулам, описывающим характеристики некоего волнового движения или колебания, которое ещё не было изучено. Я твердо верю, что луч каким-то образом высвобождает импульс в виде таинственного колебания. Затем оно равномерно распределится по всему окружающему пространству. А все окружающие тела поглощают его. Помните, Меа-Куин, что, когда Тур Менте сформулировал свои три закона движения и заявил, что действие и противодействие равны и противоположны, он не имел представления ни о действии на расстоянии, ни о пространстве в том виде, в каком мы его знаем. Если бы он мог увидеть, как огромный космический лайнер заходит в огромные доки Тироо Лании, наблюдать за тем, как огромная махина пролетает в свободном падении 100 футов, не используя посадочных ракет, а затем плавно и безопасно приземляется, мягко, как пушинка, он, несомненно, тщетно искал бы силу противодействия, не подозревая, что это противодействие рождается в магнитном поле гигантских замедляющих магнитов. Там нет видимой передачи импульса. Магниты не движутся ни в малейшей степени. Пространство передает им импульс, и они растворяют его в бесконечно большем импульсе Лемниса. Вот совершенно новый метод передачи импульса.
Меа-Куин посмотрел на Дос-Тева с выражением полного благоговения.
– И это вы были моим учеником! Айхуу… теперь ученик – это учитель, а учитель учится у ученика! – негромко процитировал он. – Молю Тора, чтобы вы оказались правы. В любом случае, мы должны попробовать. Вы говорите, что можете изготовить такое устройство?
– Нет, я говорю, что «верю, что смогу», – улыбнулся Дос-Тев. – С помощью Булло.
– А в…
Меа-Куин резко остановился и потянулся к одному из поручней, закреплённых на корабельной стене, потому что весь корабль внезапно подкинуло вверх и начало переворачивать.
– Клянусь Тором… – выдохнул он.
Затем аппарат весом в тысячи тонн принялся вращаться вокруг своей оси, как якорь электродвигателя, и постепенно начал нагреваться. Он вращался все быстрее и быстрее, а по всему кораблю раздавался грохот падающих предметов. Только что Меа-Куин повис на руках под потолком, а в следующее мгновение он уже лежал на животе, прижатый к полу все возрастающим весом. Все быстрее и быстрее, в то время, как металлические стены становились все теплее. Куски металла, стилус, нож, маленький геологический молоток – всё это становилось смертоносным оружием, обладающим индивидуальной волей, летающим по воздуху, вращаясь с ужасающей скоростью.
В считанные секунды люди оказались прижаты к вращающимся стенам корабля быстро нарастающей центробежной силой, вскоре превысившей нормальную силу тяжести Лемниса, а затем удвоившейся. Дос-Тев разжал обхватившие поручень пальцы и торопливо пополз по бешено вращающемуся кораблю, с трудом преодолевая быстро растущее ускорение. Металлические стены становились все горячее на ощупь, и пот струился по его худому лицу.
– Слава Богу, я тренировался в тарелке.
Его руки едва могли выдержать его вес, и напряжение от этих усилий заставляло могучие мышцы плеч бугриться под туникой.
Он поспешно вскарабкался в машинное отделение и, приложив неимоверное усилие, на которое, как ему казалось, он не был способен, добрался до нижней части панели управления. Корабль внезапно содрогнулся от рева ракет, резко дернулся вперед – и остановился. Могучие ракеты, громоподобно извергавшие из себя реактивные струи с такой силой, что должны были бросить корабль вперед с ускорением, близким к четырем Лемнис-G, едва могли медленно толкать его вперед, в то время как поверхность Луны и небеса головокружительно вращались в иллюминаторах.
Дос-Тев понял, что еще минута, и он не выдержит этого сумасшедшего ускорения и, конечно же, ни за что не сможет дотянуться до рычагов управления двигателями большей мощности.
Только собрав волю в кулак и до предела напрягая мускулы, он заставил тело медленно выпрямиться, и, налившейся свинцом рукой, потянулся вверх и дёрнул вниз большой главный переключатель. Его острый ум уже давно распознал силу, низвергавшую их в небытие. Когда переключатель щелкнул, несколько тяжелых тумблеров обрушились вниз с глухими ударами, и огромные атомные двигатели внезапно взревели, словно от ненависти к этой вращающей корабль силе. Ужасающая напряженность, казалось, заполнила пространство, громадные двигатели заработали, и насыщенный фиолетово-синий цвет атомного пламени внезапно сменился сначала синим, а потом зеленым – они сдавались под огромным натиском вражеской силы! Но пылающие ракеты всё же сдерживали её, они толкали корабль вперед, останавливая ускорение чудовищного вращения.
Надежда на спасение, казалось, подстегнула его, и он потянулся к рычагам управления и нажал три кнопки. Где-то в глубинах корабля жалобно взвыли и застонали мощные двигатели, вспыхнули два новых комплекта ракет, и в тот же миг Дос-Тев почувствовал, что скользит по стенке корабля, поскольку их сила наконец-то начала гасить вращение корабля.
Потеряв равновесие, он случайно отключил основную двигательную установку, в результате чего огромные ракетные двигатели замолчали. Он подключил нижние ракеты к автоматическому управлению по альтиметру; они должны были следить за постоянным подъёмом корабля. Вскоре он почувствовал их ритмичные толчки, бросающие корабль вверх, и упал. Его окутала тьма.
Он пришел в себя и обнаружил, что Луна быстро отдаляется. Меа-Куин, шатаясь, вошел в помещение, сел и настроил управление на возврат.
– Булло… жив… но ранен! – выдохнул он. – Я потерял сознание… до того… как… смог увидеть, что вы исчезли… как… вы смогли это вынести?
– Присядьте, Меа-Куин. Это снова ваше устройство. Оно укрепило мою волю, упрочило мои нервы. Удвоило все мои человеческие качества. Каких значений достигло ускорение?
– Пяти G.
– Насколько я вижу, вращение прекратилось автоматически. Я могу предположить, что это было запланировано.
– Да, враг намеревался раскрутить корабль, а затем размолоть его о скалы.
– Простейшее вращающееся магнитное поле. Подобно якорю асинхронного двигателя, мы вращались все быстрее и быстрее. Магнитное поле было жестко зафиксировано; мы не могли сдвинуть его всей мощью наших ракет.
– И что вы ему противопоставили? – с любопытством спросил Меа-Куин.
– Магнитное поле, отклоняющее метеориты.
– Наш враг с каждым часом становится все могущественнее, – вздохнул Меа-Куин. – И его разум грандиозен. Я всё обдумал. Мы должны предупредить посланников, прибывающих сюда, чтобы они остерегались его.
Дос-Тев с любопытством посмотрел на своего старого друга.
– Как? Мы отправили ракету в Восьмой мир – она управлялась автоматически, но из-за вражеских манипуляций управление вышло из строя, и ракета врезалась в Солнце. Пришлось отправить сразу три, и лишь одной из них удалось проскользнуть, а две другие достались врагу. С Девятым миром мы вообще не смогли связаться. Я сомневаюсь, что там есть жители, но мы всё равно не смогли бы связаться с ними, даже если бы они там были. Мы не имеем возможности вести передачу по радиационному лучу. Мы пытались в разное время, но нет уверенности, что это сработало. И мы больше не можем отправлять самоуправляемые торпеды.