– Ваше Величество, правда, я…
– Убирайся! – прогремел Зинло. – Я сам позабочусь о ней.
– О, Зинло, не сердись на меня, – промурлыкала она, сложив свои алые губы в обольстительную улыбку. – Я всегда мечтала…
Зинло знал, что она всегда мечтала о нескольких вещах, и главная из них – разделить с ним трон Ольбы. Тонкие, изящные руки обвились вокруг его шеи – сладкий аромат, исходивший от этой очаровательной девушки, пьянил. И тут Зинло разозлило её необоримое обаяние. Она не была женщиной; она была машиной – предательницей венерианских империй. Он убрал ее руки со своей шеи и отступил назад.
Шар не мог бесконечно висеть над Коперником, и он также не мог приземлиться с Ксунией в качестве пассажира и таким образом выдать Тандору Доравийскому, а через него и Ай-Артцу место встречи союзников.
– Эй, стюард! – крикнул Зинло. – Запри ее в кладовой.
– Зинло, ты определенно жесток, – пробормотала она, – но мне это действительно нравится.
Изящная маленькая ручка погладила его по щеке. Гнев Зинло вспыхнул с новой силой.
– Я починю твой часовой механизм!
Его рука метнулась к рукояти скарбо. Смертоносная быстрота движений, внушавшая страх на трех планетах, застала Ксунию врасплох. Еще до того, как влюбленные, томные глаза смогли расшириться от ужаса, острое лезвие нашло цель и перерезало безупречный изгиб её горла. Обезглавленное туловище, абсурдно ужасное, на мгновение замерло, балансируя на изящных ногах. Затем оно пошатнулось и рухнуло, раскинувшись на отполированной до зеркального блеска палубе. Зинло в ужасе отшатнулся, ибо, хотя он полностью осознал, что натворил, его на мгновение затошнило при виде обезглавленного существа, подергивавшегося и дрожащего в темной луже, медленно растекавшейся по металлической палубе.
– Кости Торта! – пробормотал он. – Она будет как новенькая. На самом деле я не убил её – просто её эго теперь, оказавшись вне тела, придётся оживить одну из оболочек, хранящихся в Доравии.
Затем он вздрогнул при воспоминании о теплых объятьях этих изящных рук. Темная лужица, медленно подползавшая к переборке, не была кровью; это была химическая энергетическая жидкость, служащая движущей силой для синтетического тела. Фиолетовый пар, выходящий из густеющего вещества, был признаком его коррозионного воздействия на металлическую поверхность палубы. Он вытер лезвие своего скарбо и увидел, что на стали остались глубокие следы от химической крови женщины-машины.
Зинло покачал головой.
– Ногти на ногах Торта! И они хотели, чтобы я на ней женился!
И только тогда Зинло понял, что Ксуния, несмотря на его быстрый удар мечом, всё же перехитрила его. Убирая изъеденный скарбо в ножны, он повернулся к телевизионному устройству и увидел на его посеребренном экране четкое изображение великой кольцевой горы кратера Коперника. Он понимал, что ласки и нежное бормотание Ксунии отвлекли его внимание достаточно на долго для того, чтобы она смогла заглянуть ему через плечо и определить положение космического шара.
– Она не знает, что Коперник – это место рандеву, – пробормотал он, – но мы были так близки к посадке, что она теперь так же уверена в нашем пункте назначения, как если бы я сам сказал ей об этом. И теперь ее эго вернулось в Доравию рассказать этому подлому хахо – её брату, каким дураком она меня выставила.
– Лотар, сажай шар и готовь скафандры. В любом случае, мы знаем, что доравийцы знают, а это уже кое–что.
– Так точно, Ваше Величество, – ответил Лотар, поворачиваясь к панели управления.
Глава 9. Опасные Автоматоны (Эбнер Дж. Гелула)
Важная глава в истории Америки тридцать первого века была посвящена злоключениям некоего молодого научного гения по имени Алан Мартин и огромному влиянию его изобретения на жизнь всего мира. Его имя прославилось в веках не меньше, чем имя какого-нибудь государственного деятеля. Он был создателем Автоматона.
Эта глава повествует о жестокости, с которой он столкнулся из-за того, что осмелился агитировать против Автоматонов и даже пытаться уничтожить ту самую машину, что сам и изобрел. Он один провидел будущее человечества, попавшего под все возрастающую власть холодных, безэмоциональных, логически мыслящих роботов, выпущенных им на волю. Люди считали его сумасшедшим, потому что он пытался обратить внимание общества на угрозу, которую эти человекоподобные существа представляли для человечества, но только по прошествии столетий в конечном счете пришло осознание абсолютной власти Автоматонов.
Алан Мартин умер в конце двадцатого века в относительной безвестности, сломленным человеком. Но до конца своих дней он не уставал повторять предостережение, эхом отдававшееся в веках, становясь громче и очевиднее с каждым десятилетием: «Берегитесь Автоматонов!»
Возможно, это было всего лишь совпадением. Возможно, в вере в реинкарнацию что-то есть. Однако, как бы то ни было, именно Алан Мартин первым дал миру представление о враге, угрожающем самой Вселенной: он появился из космической пустоты и нарушил безопасность и покой Земли и соседних планет.
Алан Мартин тридцать первого века был почти полной копией своего великого предка, вплоть до проницательных голубых глаз и прямых упрямых черных волос. Тяга к науке, которой обладал прежний Мартин, перешла к этому молодому человеку, родившемуся через тысячу лет. Но мир, встретивший Мартина II, изменился. Жизнь стала настолько сложной и так сильно зависела от успешного продолжения существования Автоматонов, что теперь не люди использовали машины, а машины контролировали людей! Чтобы разрушить эту складывавшуюся веками систему, требовался лидер такого масштаба, какого никто никогда раньше не достигал. Автоматонам ловко удалось занять свое место в мире. Вся система была основана на иллюзии. Люди смирились с тем, что все идет своим чередом, будучи полностью уверенными в том, что Машины созданы для человека и, следовательно, являются его рабами. Но на практике все было иначе – и это противоречие с поразительной внезапностью проявилось с получением Первого Послания «Извне».
Однажды зимним вечером Алан Мартин сидел за пультом экспериментального радио в своем доме на двухсотом этаже над улицами Нью-Йорка. Если не считать зловещего присутствия Автоматона, он был один. Он предпочитал именно такое общество, поскольку это позволяло ему работать с минимальными помехами; и в эту конкретную ночь у него был повод желать, чтобы Автоматон хотя бы на мгновение покинул комнату.
В течение последнего года Мартин экспериментировал со сверхвысокими частотами. Он верил, что за сверхкоротковолновым диапазоном лежит будущее всех средств связи. Да, по сравнению с радиовещанием двадцатого века длина используемых в то время волн была чрезвычайно короткой – менее одного метра, но Мартин был больше заинтересован в повышении успешности передачи и приема на мегагерцевых частотах!
Он был уверен, что в интересующем его диапазоне волн не может быть никакого другого передатчика, кроме его собственного, находящегося в нескольких милях от этого приемника и управляемого его невестой Терезой Холт. Именно из-за этой уверенности слова, внезапно с невероятной громкостью донёсшиеся из динамиков, так поразили его. Он напряженно вслушивался в них, его руки словно приклеились к ручкам настройки, которые он вращал, боясь отпустить их, чтобы не потерять голос.
– Вызываю Землю… вызываю Землю… вызываю Землю! Существование вашей планеты и всех планет Солнечной системы находится под угрозой. Вы должны приложить все усилия для постройки космического корабля, чтобы вместе с братскими планетами дать отпор общему врагу. Эта передача – наша пятидесятая попытка связаться с вами. Мы надеемся, что это сообщение будет услышано. Вы должны прибыть на Луну не позднее чем через год по земному времени. Там, в кратере Коперник, состоится встреча представителей всех планет. Сейчас я расскажу о схемах строительства космического корабля, постройка которого обеспечит ваше прибытие…