Внизу, в экранных покоях, Народный снова и снова заходился хохотом. Отсмеявшись, он сказал:
– Лао, это из-за того, что мы так продвинулись за эти несколько лет? Или из-за того, что люди так отстали? Нет, это проклятие механизации разрушает воображение. Ибо посмотри, насколько проста эта проблема с роботами. Они возникли как машины, созданные человеком. Математически рациональные бездушные, нечувствительные к любым эмоциям. Как и первоматерия, из которой создано все на Земле: камень и вода, дерево и трава, металлы, животные, рыбы, черви и люди. Но где–то, каким-то образом, что-то было добавлено к этой первичной материи, скомбинировано с ней, использовано ею. Это было то, что мы называем жизнью. А жизнь – это сознание. И, следовательно, в значительной степени – эмоции. Жизнь установила свой ритм, и этот ритм различен у камня и хрусталя, металла, рыбы и так далее, а также у человека, поэтому теперь у нас есть все эти различные вариации жизни.
– Что ж, похоже, жизнь начала устанавливать свой ритм в роботах. Сознание коснулось и их. В чем доказательство? У них возникла идея общей идентичности – групповое сознание. Это само по себе стало эмоциональным переживанием. Но они пошли дальше. У них развился инстинкт самосохранения. А он, мой мудрый друг, связан со страхом – страхом уничтожения. А страх связан с гневом, ненавистью, высокомерием и многими другими вещами. Короче говоря, роботы в определенной степени стали эмоциональными. И поэтому уязвимыми ко всему, что может усиливать их эмоции и контролировать их. Они больше не механизмы.
– Итак, Лао, я задумал эксперимент, способный обеспечить мне обучение и развлечение на долгие годы вперёд. Изначально роботы – это дети математики. Я спрашиваю себя, с чем математика наиболее тесно связана? Я отвечаю себе: с ритмом, со звуком, со звуками, усиливающими ритмы, на которые они будут реагировать. Как математически, так и эмоционально.
Лао спросил:
– Звуковые последовательности?
Народный ответил:
– Именно так. Но нам нужно несколько штук для экспериментов. Для этого нужно отворить верхние врата. Но это ерунда. Скажи Маринги и Эуфрояну, чтобы они это сделали. Отыщите подходящий корабль и доставьте его сюда. Опускайте его осторожно. Вам, конечно, придется убить людей, находящихся в нём, но сделайте это милосердно. Затем ко мне нужно доставить роботов. Используй зеленое пламя на одном или двух – остальные последуют за тобой, я гарантирую.
Холм, находившийся неподалёку от старого дома, задрожал. На его вершине замерцал круг бледно-зеленого света. Потом он потускнел, и на том месте, где только что стоял дом, разверзлось черное отверстие туннеля. Воздушный корабль, полуракетный, полукрылатый, направлявшийся в Нью-Йорк, внезапно снизился, сделал круг и устремился в обратном направлении. Он мягко, как мотылек, опустился рядом с зияющей пастью туннеля.
Дверь открылась, и из нее, ругаясь, вышли два человека, пилоты. Из устья туннеля послышался тихий вздох, и серебристое туманное облако, вырвавшись из него, окутало пилотов и вылетело прямо в открытую дверь. Пилоты пошатнулись и рухнули на землю. Ещё с полдюжины человек, находившихся в воздушном корабле, рухнули на пол, улыбнулись и умерли.
На корабле было около двух десятков роботов. Они стояли, глядя на мертвых людей и друг на друга. Из туннеля вышли две фигуры, закутанные в поблескивающие металлом одежды. Они поднялись на борт корабль. Один из них сказал:
– Роботы, стройтесь.
Металлические люди стояли неподвижно. Затем один из них издал пронзительный крик. По всему кораблю металлические люди пришли в движение. Они собрались за тем, кто подал сигнал, встали за его спиной и стали ждать.
В руке у одного из тех, кто появился из туннеля, было что-то, похожее на старинный фонарик. Из него вырвалось тонкое зеленое пламя. Оно ударило переднего робота по голове, рассекая ее от макушки до основания туловища. Еще одна вспышка, и зеленое пламя разрезало его из стороны в сторону. Он упал, расчленённый этим пламенем на четыре части. Четыре части, неподвижные, как составлявший их основу металл, остались лежать на полу отсека.
Одна из закутанных в серебристые одежды фигур спросила:
– Вы хотели бы увидеть продолжение демонстрации или последуете за нами?
Роботы склонили головы друг к другу и зашептались. Затем один из них сказал:
– Мы последуем за вами.
Они вошли в туннель, роботы не сопротивлялись и не пытались сбежать. Снова послышался вздох, и скалы закрыли вход в туннель. Они подошли к месту, где пол начал опускаться вместе с ними, пока не достиг пещер. Люди-машины по-прежнему шли послушно. Было ли это вызвано любопытством, смешанным с презрением к этим людям, чьи тела можно было так легко сломать одним ударом металлических отростков, служивших им вместо рук? Возможно.
Они пришли к пещере, где их ждали Народный и остальные. Маринофф ввел их внутрь и остановил. Это были роботы, использовавшиеся на летающих кораблях – у них были цилиндрические головы, четыре ручных отростка, трехсуставные ноги, стройные туловища. Следует понимать, что роботы различались по форме в зависимости от профессии. Народный сказал:
– Добро пожаловать, роботы! Кто ваш лидер?
Один из них ответил:
– У нас нет лидеров. Мы действуем как единое целое.
Народный рассмеялся:
– И все же, выступая от их имени, ты показал себя лидером. Подойди ближе. Не бойся… пока.
Робот возразил:
– Мы не чувствуем страха. Почему мы должны бояться? Даже если вы уничтожите нас, находящихся здесь, вы не сможете уничтожить миллиарды снаружи. Вы также не сможете достаточно быстро размножаться, достаточно быстро взрослеть, чтобы справиться с нами, вступающими в жизнь сильными и полностью развитыми.
Он ткнул отростком в сторону Народного, и в его жесте сквозило презрение. Но прежде чем он успел отдернуть его, браслет зеленого пламени обвил его плечо. Он, словно брошенная петля, сорвался с руки Народного. Начисто отрубленный отросток робота с лязгом упал на пол. Робот уставился на него, не веря своим глазам, и протянулся тремя другими отростками, чтобы поднять его. Зеленое пламя снова опоясало их, а также его ноги выше вторых суставов. Робот упал вперед, взывая к остальным высоким, пронзительным голосом.
Зеленое пламя стремительно заиграло среди них. Безногие, безрукие, некоторые обезглавленные, все роботы упали. Кроме двух.
– Двух будет достаточно, – подвёл итог Народный. – Но им не понадобятся руки – только ноги.
Сверкающие зеленые браслеты обхватили верхние конечности роботов и отрезали их. Эту пару увели. Тела остальных были разобраны на части, изучены, и под руководством Народного над ними были проведены любопытные эксперименты. Пещеру наполнила музыка – странные аккорды, незнакомые прогрессии, сокрушительные арпеджио и невероятные звуковые вибрации, которые можно было почувствовать, но не услышать человеческим ухом. И, наконец, эта последняя глубокая вибрация ворвалась в уши оглушительным гулом, который все нарастал и нарастал, превращаясь в стремительную звенящую бурю хрустальных ломких нот, и, все еще поднимаясь, перешел в пронзительные высокие переливы, и снова продолжился неслышно, как и прелюдия к гулу. И затем он устремился обратно, сменив писк и кристаллическую бурю на гул и тишину – и снова вверх.
И тела сломанных роботов начали дрожать, трепетать, словно каждый атом внутри них находился во все возрастающем ритмичном движении. Музыка неслась вверх и вниз – снова и снова. Затем внезапно оборвалась в середине полета на одной грохочущей ноте.
Сломанные тела перестали дрожать. На металле появились крошечные трещинки в форме звездочек. Звуки повторились, и трещины расширились. Металл раскололся.
Народный сказал:
– Ну, есть частота ритма наших роботов. Разрушительный унисон. Надеюсь, что в окружающем мире это не будет также ритмом многих зданий и мостов. Но, в конце концов, в любой войне могут быть жертвы с обеих сторон.
Лао заметил:
– В течение нескольких дней Земля будет представлять собой необыкновенное зрелище.