– Мы нашли их, сэр, – последовал вскоре долгожданный доклад. – Один корабль, «Дрезден», координаты 42–79–63.
– Значит, дело плохо – очень плохо, – принялся вслух размышлять Стоун. – Мы не можем расширить защитную зону, чтобы охватить полем еще один корабль, не зацепив им «Дрезден» и тем самым выдав себя. Мы не можем застать их врасплох – они готовы ко всему. К тому же, расстояние довольно большое.
Корабли флота располагались на расстоянии тысячи миль друг от друга, находясь в открытом строю в полной готовности к набору скорости.
– Торпеды будут отброшены его метеоритными отражателями. Капитан, остается только одно – приблизиться и атаковать всем, что у вас есть.
– Но люди на его борту! – запротестовал Мартин.
– Давным-давно мертвы, – отрезал эксперт. – Вероятно, они уже несколько дней представляют из себя просто живые трупы. Убедитесь сами, если хотите; сейчас это не повредит. Радио, вызовите столько номеров «Дрездена», сколько сможете. И, кроме того, что такое экипаж одного корабля по сравнению с сотнями тысяч человек экипажа всего остального флота? В любом случае, мы не сможем испепелить его одним выстрелом – у них такой же уровень интеллекта и такое же вооружение, как у нас, и они наверняка перебьют экипаж при первом же выстреле, если они этого еще не сделали. Боюсь, спастись от Солнца будет непросто, даже если нам помогут другие корабли…
Он прервался, когда операторам удалось на короткое время установить связь с номерами на борту «Дрездена». Один проблеск, затем визиолучи были грубо блокированы, но этого проблеска было достаточно. Их корабль-близнец был полностью укомплектован автоматонами; в каждом его отсеке люди, явно мертвые, лежали там, где их застигла смерть. Капитан испуганно выругался, затем проорал приказы, и флагман, яростно полыхая проекторами, рванулся к «Дрездену», чтобы вступить в схватку.
– Вы что-то говорили о помощи, – предположил Мартин. – Может, вам всё-таки удастся освободить несколько других кораблей?
– Придется или мы поджаримся. Это будет битва на истощение – мы не сможем в одиночку сокрушить их экраны до того, как у них не иссякнет энергия. И мы упадём на Солнце задолго до этого. Я вижу только один возможный выход. Нам придется соорудить нейтрализующий генератор для каждой спасательной шлюпки из тех, что находятся на нашем корабле, и посылать их по одной, чтобы освобождать корабли. Одиннадцать шлюпок – итого нас будет двенадцать – в любом случае больше кораблей всё равно не смогут атаковать одновременно. Этот способ займет много времени, и, конечно, не всё может пройти гладко, но, насколько я понимаю, это единственное, что можно сделать. Дайте мне десять хороших радиотехников и несколько механиков, и мы приступим к делу.
Пока техники разбегались с поручениями, Стоун давал последние указания:
– Атакуйте любым оружием, которое только сможете использовать. Попытайтесь разрушить их метеоритные щиты, чтобы вы могли использовать снаряды и торпеды. Сжигайте каждый грамм топлива, который могут использовать ваши генераторы. Не пытайтесь экономить его. Чем больше вы сожжете, тем больше им придется сжечь, и тем быстрее мы дозаправим вас с других судов, если сможем уйти.
Затем, пока Стоун и его технические эксперты трудились над генераторами экранов, способных защитить еще одиннадцать гигантских кораблей от разрушающего сознание излучения автоматонов, а компьютеры поминутно рассчитывали точное продвижение флота к пылающему светилу нашей Солнечной системы, флагманский корабль «Вашингтон», яростно паля из главной носовой батареи, сближался с мятежным «Дрезденом». Сближался до тех пор, пока защитные экраны двух судов не столкнулись и не прогнулись. Тогда капитан Малкольм по-настоящему показал себя. Этот седовласый капитан 1 ранга пребывал в растерянности – он действительно мало что знал о волновой природе мышления и еще меньше о заумной математике, от которой Фердинанд Стоун получал такое удовольствие, но кое-что он изучил досконально. Он знал свой корабль, знал все его виды оружия и все его капризы, знал до последнего вольта и до последнего ампера его гигантскую способность излучать и поглощать. Он мог вести сражение на своём корабле – и как он сражался на нём!
Из каждого проектора, который можно было задействовать, на «Дрезден» обрушились лучи неописуемой энергии и мощи, в местах соприкосновения с ними защитные экраны крейсера, управляемого роботами, вспыхивали ослепительным блеском. В ход пошли все виды и типы смертоносных вибраций на всех возможных разрушительных частотах. Лучи-иглы и пронзающе-острые огненные стилеты вонзались в противника снова и снова. Шипящие, сверкающие плоскости резали и рубили. Самые мощные уничтожающие и дезинтегрирующие лучи, какие только мог создать человек, вцеплялись в экраны и рвали их с диким остервенением. И над всем этим проносились пронизывающие лучи невероятной мощности – с такой яростью, что катушки и коммутаторы их генераторов буквально дымились, а огнеупорные наконечники их излучателей светились фиолетовым светом, медленно испаряясь – ревели во всю свою пиротехнически раскаленную мощь, стремясь сокрушить своей силой защитные экраны судна автоматонов.
Вибрационное воздействие было не единственным. Каждое орудие, основное или вспомогательное, которое можно было направить на «Дрезден», извергало дым и окутанную пламенем сталь так быстро, как только могли её подавать автоматические заряжатели, и от этого непрерывного, ужасающего бесшумного сотрясения гигантский корпус флагмана вздрагивал и трепетал каждой пластиной и элементом. Из каждой пусковой трубы вылетали самые смертоносные ракеты, известные науке; радиоуправляемые торпеды, описывая огромные круги, чтобы развить максимально возможную скорость, врезались в метеоритные дефлекторы «Дрездена», пытаясь разрушить их, а когда им это не удавалось, взрывались, заполнив все пространство бушующим пламенем и разлетающимися осколками металла.
Капитан Малкольм сжигал свои запасы топлива и боеприпасов с ужасающей скоростью, не заботясь ни об исчерпании запасов, ни о сроке службы оборудования. Каждый его генератор работал с чудовищной перегрузкой, каждый его проектор использовался так безжалостно, что даже их мощные охладители, излучавшие тепло в межпланетный холод с темной стороны корабля, не могли надолго сохранить огнеупорную обшивку.
И под всеми яростными лучами, под взрывными лучами, под всей сокрушительной силой, под градом взрывчатки и дождем металла «Дрезден», по-видимому, оставался невредим. Его экраны излучали далеко в фиолетовом диапазоне, но не подавали никаких признаков ослабления или выхода из строя. Не отказали и отражатели метеоритов. Все сохраняло работоспособность: поскольку корабль был вооружен так же хорошо, как и флагман, а бой на нём вели нечеловеческие разумные чудовища, пока его генераторы могли подавать питание, он был неуязвим для любого корабля флота.
Тем не менее, капитан Малькольм был вполне доволен. Он заставлял «Дрезден» сжигать много незаменимого топлива, а его генераторов и проекторов должно было хватить надолго. Его корабль, его люди и его оружие могли и должны были нести груз до тех пор, пока новые атакующие не возьмут его на себя; и они несли его. Они несли его, пока Стоун и его измученная команда заканчивали работу со сложными механизмами и отправлялись в космос к одиннадцати ближайшим боевым кораблям флота. Несли его, в то время как вычислители, мрачно нахмурившись, поминутно записывали огромную и быстро увеличивающуюся цифру, отражающую их радиальную скорость. Несли его, в то время как огромная армада Земли, пилотируемая существами, неспособными даже на простейшую связную мысль или целенаправленное действие, устремлялась в своем безумно-безнадежном падении, с едва заметной тангенциальной скоростью, к невообразимому аду Солнца.
Однако, в конце концов, экранированные спасательные шлюпки приблизились к своим целям и раздвинули свои экраны, чтобы накрыть их. Офицеры пришли в себя, открылись воздушные шлюзы, и спасательные шлюпки, все еще излучавшие защитные поля, оказались внутри. Были даны разъяснения, отданы приказы, и один за другим одиннадцать жаждущих мести супердредноутов оставляли свои места в построении, чтобы присоединиться к своему флагману в борьбе с угрозой, исходящей от Машин.