дней ёлки. - Всего один вопрос, Ганза! Ты зачем убил девчонку? - Зачем я убил девчонку... Зачем... - Он снова терял сознание, опускался на колени, роняя голову. Указательным пальцем важно указывал вверх. - Стой! Стой, Ганза! Сосредоточься! - Для него это сложный вопрос, идиот! - Хорошо. Ганза! Слушай! Ганза! Ты меня слушаешь? - Слушаешь! - кивнул музыкант, корча лицо, чтобы силой разомкнуть тяжёлые веки. - Ответь на вопрос! Что ты с ней сделал? Она выглядит как отбивная. Скажи нам, нам очень интересно! - Как отбивная! - рассмеялся Ганза, оборачиваясь. Осмотрел уродливый труп. - Точно, как отбивная! - Хохочет. - Кусок дрянного мяса, ха-ха. Его группа улыбается. Его группа понимает его. "Отбивная" - повторяют они. Смеются над его шутками. Смеются вместе с ним. Он любит их. Своих друзей. Но ему нужно прилечь, ему нехо... - Ганза! Так как ты сделал эту отбивную? Расскажи нам! - Да, расскажи! - Ты такой крутой! Крутой. Они называли его крутым. Ганзе это нравилось. Он гордо вдохнул полную грудь воздуха, улыбаясь до ушей. Потом показал костяшки пальцев. Окровавленные, сильно повреждённые. Он не мог разогнуть пальцы. И не мог больше согнуть их в кулак. Они напомнили ему кисти у человечков из конструктора "Лего". - Ох, молодец, - улыбались люди в скафандрах. - Какой молодец! - А теперь скажи, пожалуйста, это точно ты так круто её обработал? Или кто-то другой? М? Они что - не верят Ганзе? Не верят его разбитым, горящим болью кулакам? Не верят, что это было так просто? Думают, что ему, полурослику, такое не под силу? Да как они смеют! - Это был я! - восклицает Ганза. Слюна свешивается с его губ. - Это я её убил! - Он подходит к трупу и показывает, как это делал. Корчась от боли в руках, ударяет несколько раз, стонет. Падает. Его друзья аплодируют. Смеются. Говорят, что он молодец, признался. Говорят, что верят ему. - Это сделал я! Смотрите! - Он поворачивает тело девчонки к экрану, чтобы они видели его подпись маркером на животе. - Это был я! - Ты молодец, молодец! - смеётся команда. - Это был он, это был он! - пищал Ганза, дёргая за окровавленную нижнюю челюсть девчонку. - Я готова клясться на Библии! - Мы записали этот разговор, идиот! - хохотал негр, не выдержав. - Мы теперь не при делах. Ты всё нам рассказал! Мы передадим его в Звёздный Флот! - Ну и ладно, - вздыхает Ганза, собираясь снова отрубиться. - К тебе уже летят солдаты Звёздного Флота. Мы вызвали их, рассказали правду. Тебя закуют в цепи и посадят в космическую тюрьму, маленький паршивец! - Будешь петь песни и играть музыку зекам! - Космическим пиратам! - Головорезам! - Наслаждайся последними минутами свободной жизни, урод! - Там таких, как ты, любят! Ой, как любят! Люди в скафандрах затряслись. Экран исказило помехами. - А вы что там... дрочите друг другу? - спросил Ганза, не видя их руки. - Мы входим в атмосферу, ублюдок. Прощай, Ганза. Больше мы с тобой никогда не увидимся. И никому ты больше жизнь не испортишь. - Ты уволен. - Это было последнее, что донеслось с экрана, перед тем, как он погас. Лидер группы завершил вызов. - Точно дрочите... - помахал пальцем Ганза экрану, ехидно ухмыляясь. Его повело в сторону, он распластался по полу. Покатился по ровной поверхности, будто со склона горы. Ударился о стену, разбил локоть, застонал. Он уставился в прозрачный потолок номера - на звёздное небо. - Боже, - сказал он, чуть не плача. - Пускай будет мир во всём мире. Пускай не будет голода и болезней. Пускай всё поглотит огонь. И, если не затруднит, пускай все тёлки будут принадлежать мне. Огромная тень заслонила звёзды. Ганза быстро заморгал, нахмурившись. Расплывающееся изображение перед глазами, наконец, собралось в цельную картину на секунду - он сумел рассмотреть эмблему Звёздного Флота. Корабль с космическим десантом собирался пристыковаться к станции-отелю. Они знают, где находится Ганза, они найдут его. Ему не скрыться в ограниченном замкнутом пространстве даже таких размеров: десять обширных этажей с сотнями номеров, столовых, конференц-залов... - Ну и ладно, - сказал Ганза, не собираясь никуда вставать. - Ну и ладно, - повторил он, поспешно поднимаясь. - Ну и ладно, - бормотал он, стоя на четвереньках и думая, что делать. Труп. Он убил девчонку, изуродовал её, поглумился над ней. Есть запись, которая практически подтверждает это. Но если избавиться от тела... То и запись будет не так ценна. Притом опознать девчонку на видео не так легко. - Нелегко, - согласился Ганза со своими мыслями. Пускай всё поглотит огонь. Пускай всё поглотит огонь. Пускай всё поглотит огонь. Пускай всё поглотит огонь. Пускай всё поглотит огонь. Ганза открыл бар, открыл все морозильники в номере. Вывалил всё оставшееся пойло. Подхватил бутылки и потащил к телу мёртвой девочки. - Вот так, вот так! - радостно шептал он, поливая девчонку горючим. Сознание играло с Ганзой в злые шутки - он проливал спиртное также на себя и куда угодно, но на труп реже всего. Он шёл за новыми бутылками. Откупоривал, отпивал, рыгал, выливал. - Вот так уже лучше... Концентрация спирта в воздухе росла. На стене-оповещателе высветилось новое судно в списке пристыковавшихся. Солдаты уже внутри. Времени осталось мало. Как и водки. - Прометей! - сказал Ганза, откидывая крышку зажигалки. Длинный язык пламени плясал и потрескивал. - Тебе бы памятник поставить, брат! Такую вещь придумал! Что бы без тебя я делал? Он поджег труп и начал отступать от разрастающегося пламени. Огонь с шипением остервенело хватал одну область за другой - перекинулся на пушистый ковёр, скользнул на простыням, подушкам и одеялам неподалёку - охватил весь пол и кровати. - Моя промашка, - признал Ганза, отступив к ванной комнате. - Переборщил. Нужно как-то это остановить... Он начал тушить огонь мочой. И вот неожиданность - пламя рвануло вверх по струе и подожгло его член. С члена перекинулось на ноги и живот. Всё было залито спиртным. - Никуда не годится! - выкрикнул Ганза, пятясь. - Оу, оу! Фу-у! Фу-у-у! - пытался он дуть на собственное тело. Добрёл до ванны, врезался в неё, опрокинувшись внутрь. Волна огня проползла волосатую грудь и перекинулась на щетинистый подбородок. Ноги горели уже до колен. Надо уснуть! Точно, надо скорее уснуть! Во сне люди умирают безболезненно! Нет! Бороться надо! - А-а-а-а! - заревел музыкант, корчась от нарастающего жжения. - Стоп! Стоп! А-а-а-а-а-а! Он каким-то чудом догадался включить душ. Его залило ледяной водой. Он подставлял под струи горящие области тела. Спустя несколько секунд огонь был погашен. Бёдра и живот сильно раскраснелись. - Чуть не принёс себя в жертву Перуну, - хихикал Ганза, блаженно подставляя под холодную воду обожжённый пенис. Пара в воздухе было слишком много. Откуда он? - О боже, нет! Нет! - Ганза поспешно выбрался из ванной. - Нет! Нет! Выключись! Нет! С потолка номера из нескольких появившихся разбрызгивателей лился обильный дождь. Пламя быстро присмирело. Труп девчонки стал ещё уродливее - кожа исчезла, оголив чёрное горелое мясо. - Проклятье! Ах ты, тупая сука! - Музыкант бессильно опустился рядом с телом. - Что ж мне за проклятье такое! Ганзе конец. Его посадят в тюрьму. Он не сможет оправдаться. - Меня изнасилуют, - в ужасе шептал Ганза. - Меня сделают "петухом"! Мне придётся каждый день оставшейся жизни удовлетворять всяких уродов! Он покосился в выключенный экран телестены - на своё отражение. Он маленький, щупленький, почти с внешностью девушки.... У него нет шансов. Погоди-ка. Постой-ка. Ну-ка, ну-ка. Ганза провёл рукой по длинным патлам на голове. - Так я ведь мастер маскировки! - воскликнул он. Вскочил на дрожащие от жжения ноги. Оглядел своё отражение. Волос на груди не осталось. Щетина исчезла с лица. Ноги выглядели чистыми. Только кожа везде раскраснелась, будто он обгорел на Солнце. - Я ведь мастер маскировки! - гордо говорил Ганза, проводя рукой по гладкой коже рук. - Мастер маскировки! Времени нет! Он развернулся в поисках вещей девчонки и - слава господу! - они лежали нетронутыми у входа в номер. Раздевал он мелкую бестию впопыхах, ещё в коридоре отеля. Конечно, она сопротивлялась... - Порвалась, - вздохнул Ганза, рассматривая майку с логотипом группы "Школьные монстры". - Но пойдёт и так. Он также натянул рваные сетчатые чулки, кожаные сапожки с высоким каблуком, миниатюрную юбку, у которой ремень был и то больше, с гигантской бляхой, усеянной бриллиантами. Нужно спешить! Быстрее. Он сбегал в ванную комнату, запихал два полотенца в майку, сделав неровные, но большие груди. Ещё раз взглянул в зеркало. Лицо! Оно его выдавало! Солдаты явно знали, как он выглядит. А сумочки у девчонки не было... Может, она потеряла её ещё при сопротивлении в коридоре. Или куда-то завалилась.... Ганза не мог её найти, метался по комнате, переворачивал вещи, но всё было тщетно. - Дерьмо! Несправедливо! - ругался он. - Так нечестно! Время, время! Солдаты уже, небось, выходят из лифта на его этаже! Ганза склонился над трупом. Провёл рукой по его гор