освежитель дыхания?"... Аха-ха... Коп один берёт и прыскает черномазому в рожу из баллончика. Слезоточивым газом, прикидываете? Аха-ха-ха... На что бомж знаете, как отвечает? Достаёт... Вы нахрен не поверите... Достаёт бутылку виски "Джеф Дэниелс" из своих мешков, ну бандурину вот такого размера... ослепший весь такой, ничего не видит... и начинает крушить всё вокруг, уткнув лицо в рукав... Аха-х... Бьёт по машине копов, по нашей крыше, по соседним машинам, по окнам.... Я там чуть не умер со смеху.... Стекло бутылки крепкое, не бьётся... Копы выбираются... Аха-ха... через дверь водителя, кричат на ниггера... Представляете, я даже не знал, что ниггеры могут так покраснеть! Ух и сильный у них этот слезоточивый газ! На меня пару капель попало, я сам там сидел, глаза ещё полчаса тёр о плечи - руки же в наручниках! Аха-ха-ха... Прикиньте, черномазого не могут усмирить, подойти к нему не могут... Спайки очередной раз попытался вспомнить, почему он общается с таким отпетым хулиганом столько лет. Столько терпит его. И снова вспомнил. Улыбнулся. - Один коп в итоге стреляет в него шокером, а бомжу мало, продолжает драться... Хах... другой электрической дубинкой его начинает бить, а алкоголик-то крепкий попался... успевает ещё стукнуть копа бутылкой по башке, до крови ему бровь разбил... Аха-ха-х... Ну, в общем, застряли мы там надолго. Скорая приезжала, другие копы. Разбирались, свидетели нарисовались. Три побитые машины, а бутылка целая валяется, хах. Черножопого со мной посадили, избитого, а он заснул и храпел весь вечер, всё нипочём. В общем, отпустили тогда копы меня, не повезли домой. Сняли наручники и дали пинка под зад.... Сказали, если ещё раз в школе увидят, упекут на полгода за решётку. Так я теперь это родителям говорю, а они не верят, заставляют идти в новое учебное заведение! Хах... - Тимми, ты не забыл, с кем находишься за столом? - строго спросила Мэри. Спайка немного раздражало то, как она возится с ним, будто с маленьким. Но он никогда этого не признал бы вслух, потому что общество Мэри О'Доннелл отвечало за самые приятные мгновения его жизни. Чего он тоже не признал бы так просто. Особенно из-за привычки скрывать даже самые незначительные мысли и знания. Возможно, поэтому Спайк был очень замкнутым, хотя в свои двадцать два года, набравшись опыта и ощущая недостаток в коммуникациях, он всячески пытался изменить ситуацию. Это была одна из причин, почему он решился на отважный для его состояния поступок: отметить день рождения с друзьями в другой части света на дорогостоящем универсальном корабле, без слуг, без охраны, под открытым небом в совсем не тихом Тихом океане. - А вот и не забыл! - прочавкал Тимми. - Я вообще-то помогаю ему справиться с этой... как её... ассоциальностью. Помогаю вникнуть в современное общество. Ведь в стенах дворца одно, а на улицах - совсем другое! Тебе ли не знать? - Да я не про Спайка, вот ещё, он умный парень! Я про твоё отношение, идиот. Давай побольше намёков на мою расу! - сделала уверенный выпад Мэри. Спайка всегда удивляло, почему некоторые люди придают такое значение цвету кожи. Он знал, что Мэри - чернокожая француженка, её мать подрабатывала в его доме прислугой уже с давних пор, а её растущая вместе со Спайком дочка, почти ровесница, связалась с ним крепкими узами дружбы ещё с пелёнок. Тимми любил беседы на повышенных тонах. Он так громко улыбнулся, что Спайк нашёл на столе руку Мэри и попросил девушку остановиться. Но поезд уже тронулся. - Я не расист, я фактист! - Тим произнёс "фактист" такой интонацией, что все рассмеялись, даже Спайк. - Ниггеры прекрасно разбираются в улицах и баскетболе. Будь ты другого пола, я бы не стал спорить на деньги у кого из нас длиннее член. Видишь, я совсем не пытаюсь тебя обидеть! Я говорю о реальном порядке вещей. - Я не умею играть в баскетбол и выросла не на улицах, а в порядочных семьях. В богатых семьях, хотя сама не из богатой. Теперь ты хочешь сказать, что я худший представитель ниггеров? - О, ты лучший ниггер из всех ниггеров, которых я знаю! Спайку не нравился разговор, но ему нравился торт. Он пытался через внутреннее ухо заглушить диалог, усердно жуя сладость. Он не любил, когда кто-то напоминал Мэри её место. Хоть она и была фактически его слугой, он всегда ставил её намного выше - чуть ли не до уровня заботливой сестры, хотя в последнее время питал к ней несколько иные чувства. Которые вряд ли бы одобрили его родители. Поэтому он точно не был на стороне Тимми, он не хотел быть так называемым "фактистом". Ну и расистом тоже, конечно. Напившись пива и насмеявшись, компания поняла, что корабельная столовая слишком жаркая и тесная. Экипаж понесло на палубу - внешние открытые балкончики. Над океаном и по океану рассыпались звёзды. На западном горизонте ещё краснело заходящее солнце и все, кроме Спайка, этим тихо любовались, ведя разговоры на пространные темы. - Как красиво... - доносился издалека голос Тима. - Тише... - шептала его девушка, которую Спайк плохо знал. Они обычно у его товарища надолго не задерживались. Похоже, она затыкала ему рот пальцем и указывала головой в сторону Спайка. - Да в жопу его... - шептал Тимми, наивно полагая, что его бас не слышно слепцу. - Не маленький он уже, всё понимает. Спайк Деррик был действительно уже немал. И всё понимал. Он потягивал пиво и думал о том, что, несмотря на свой недуг, он уже прожил двадцать два года. Сколько раз он задумывался о самоубийстве в подростковом возрасте? Не счесть. Сколько раз ему предлагали поставить имплантаты, сделать искусственное зрение? Очень много. Родственники часто сетовали на то, что не сделали это раньше, когда он был совсем маленьким и ничего не понимал. Двадцать два года - это немало. И Спайк Деррик намеревался прожить намного больше. Если бы можно было выразить счастье в цифрах, и если бы его округлили, то, наверное, Спайк считался бы счастливым человеком. Ему уже не нужны были глаза. Он завидовал тем, у кого они есть, он завидовал иногда всем обыкновенным, ничем не выделяющимся людям.... Но уже было поздно что-то кардинально менять. Он научился жить по своим специфическим правилам, ему это отменно удавалось - и благодаря поддержке близких, и благодаря... денежному состоянию родителей. Если бы в один прекрасный день он прозрел - искусственным или естественным путём - все его нечеловеческие способности медленно опустились бы до уровня человеческих. Он стал бы как все, и, несмотря на все положительные моменты, которые это могло ему принести, обретение зрения его пугало тоже. Да, он был не просто осторожным, но и довольно пугливым человеком. Однако, ему больше нравилось слово "чувственный". - На западе сейчас видно комету. Красивая, только слегка красная, цвета крови... - говорила Мэри на ухо Спайку выразительным голосом, будто описывала очередную картинку комикса. - Не знаю, почему она такая. Возможно, это как-то связано с преломлением лучей солнца в атмосфере. Ну или как-то так. Наверное, подобным образом происходят северные сияния. Хоть ты и Луну не видишь, хоть ты и комету даже не представляешь, как следует.... Но для людей это великий день. И теперь твой день рождения становится общемировым праздником. Ты никогда не будешь одинок четырнадцатого августа... Она обняла его за плечи. Спайк сохранял спокойствие, привыкнув к её прикосновениям. Однако чувствовал, что здесь, вдали от дома, среди друзей, в непривычной обстановке.... Это трение плоти могло значить чуть больше, чем обычно. Все разговоры медленно сошли на нет. Как его друзья не пытались сменить тему, отвлечь Спайка и самих себя, в итоге их взгляды оказались прикованы к красивому закату. Зрячие любовались им молча, но стук сердец и вздохи выдавали их. - Такое ощущение, что комета собирается ударить в солнце... - слышался шёпот с одной стороны. - Такая красная... Какая-та она бесформенная... - шептали в другой. - Может, стоило бы послушать новости.... Как они там справляются с кометой? Но все стояли, не сводя глаз с неба и океана. Попивали пиво, шептались, усмехались. Тимми целовался со своей новой девушкой. Мэри молча висела на плечах Спайка. Спайк любовался темнотой, слушал грохот волн, ловил лицом капли и сильные порывы ветра. Он пытался не слушать чавканье и чмоканье со стороны Тимми, он старался не забываться в звуках дыхания Мэри. Он боялся возбудиться, испортить момент их робкой интимной близости. Вроде бы и не вместе, но точно и не врозь. Вскоре Спайк усмехнулся. - Что смешного? - спросила Мэри. - Ничего, - соврал Спайк, продолжая улыбаться во весь рот. Он подумал о том, что, возможно, ему ничего не светит с Мэри. Возможно, он неудачником был и останется неудачником до конца своих дней. Слепым одиноким стариком, ни разу не видевшим белый свет. С одной лишь оговоркой... Никто из парней и девушек на борту его семейного корабля не обладал таким почётом, такими богатствами, таким социальным статусом, как Спайк Деррик. Он не был хвастуном, куда ему быть хвастуном с его недугом, но в этот день, день его рождения, он позволил себе маленькое потаенное хвастовство перед самим собой, маленький подарок, небольшое повышение настроения. Ведь он был родом из настоящей королевской семьи. В его жилах текла