– Я сказала, не так близко, маньяки!
Братья снова рассмеялись, радуя своей веселостью и незлобивостью. Ну, в такой ситуации незлобивостью.
– Может, Ангелла Федоровна, вы повторите тот трюк и просто пронесетесь сквозь кустарники? Мы же просто проследуем за вами.
– А платить, кто будет? – Сощурила глаза робот. – Вот вам, Мира яркий пример, современных джентельменов. Подставят даму при первой же возможности. Говорила я вам – мужчинам верить нельзя. Никому!
– Уверена, они ничего такого не хотели, – выдохнула я.
– Да, мы хотели совсем другого, – согласились близнецы. Я не подала виду, что обратила внимание на двоякость фразы. Хотя, может, они и не имели ничего подобного? Что-то я стала мнительной под стать Ангелле. – Похоже, нам сюда!
От сердца отлегло, когда я заметила яркий свет в конце коридора. А скоро послышались и оживленные голоса.
– Выбрались! – обрадовалась я.
– Точно. – Показалось, или в голосе кавалера действительно прозвучало разочарование?
– Ганс, проводи Миру, я же – прямиком к устроителям, рассказать о случившемся.
Ага, вот, значит, кто из них кто! Выходит, это у Данса огромный синяк под глазом.
– Мира прекрасно обойдется без вашей опеки, пока рядом я, – важно заявила Ангелла Федоровна, отрезая меня собой от племянников полковника.
– Я в этом совершенно уверен, – Ганс склонил голову в коротком кивке. Я слегка расстроилась, ведь на самом деле не была против его общества, но переживать не стоило. – И все же побуду рядом. Так. На всякий случай.
Как только мы оказались в зале, оживление спало. Внимательный взгляд многоликой толпы обратился к нам. Из ее ртов поползли едва различимые шепотки. Поначалу я решила, что это из-за моего выступления на сцене. Потом посмотрела на близнецов – разорванная одежда, пятна крови, ушибы, синяки, и поняла, что дело в них. Вероятно, и я выглядела ненамного лучше – коснулась растрепанных волос. Затем предположила, что, может, дело снова в платье?! Посмотрела на себя – телесное, точнее цвета кожи близнецов.
– Мира! Наконец-то! Слава богу, а то мы боялись самого худшего! – послышался знакомый голос. Я посмотрела влево – к нам спешил Миханов в неизменном сопровождении киборгов. Идеально-гладкий шлем из смоляных волос превратился в колючки ежа, винный пиджак – нараспашку… Стоп! Он же оставил киборгов дяде. Меня словно ледяной водой окатило.
– Бедная девочка, – тихонько заметила какая-то дама и одарила меня сочувствующим взглядом.
– Зато богатая наследница, – заключила другая, подмигнув.
– Еще рано делать выводы, – шепнул какой-то старик.
Сердце сжалось затравленным зайцем…
– Почему? – спросила я не своим голосом. – Что стряслось?
– Ваш дядя… – сглотнул Миханов, пробежал по мне растерянным взглядом, снова сглотнул, – Антон Павлович…
– Что Антон Павлович?
– Он… Так просто не объяснить.
– Ну же! – выкрикнула я. – Говорите, что с ним.
– С ним… он… Давайте лучше пройдем...
– Я не двинусь с места, пока вы мне все не объясните! – потребовала я.
Зал тонул в могильной тишине. Близнецы нахмурились, явно сбитые с толку.
– Ну, понимаете… я точно и сам не знаю, – развел руками генеральный продюсер. – Прой…
– Как это? – смутилась я и неожиданно для себя самой разозлилась. – Вы издеваетесь?
– Нет, что вы, – замотал головой Миханов, – я не смею.
– Да оставьте же свои манеры. Скажите, что стряслось! Что с дядей? – Казалось, это ожидание, в котором я вязла, как муха в паутине, не закончится никогда, а мое словно бьющее в барабан сердце не выдержит и вот-вот разорвется. – Не молчите же!
Главный исполнительный продюсер сжимал-разжимал длинные тонкие пальцы, словно пытался подобрать слова.
– Погиб, – помог, наконец, потерявшему способность говорить Миханову кто-то из зала. Я в ужасе оглянулась – это был тот самый старик, которого увела спутница, когда дядя демонстрировал мне подъюбочный арсенал Ангеллы Федоровны.
– Как погиб? – выдохнула я, чувствуя, как пол уходит из-под ног, а окружающие лица сливаются в мутное пятно сочувствия.
– Мира! – раздался хоровой окрик близнецов, подхватывающих меня.
– Да нет же, он исчез! – поправила его жена, рывком вернув меня в реальность.
– Она в порядке! – заявила Ангелла Федоровна. Зазвенели шлепки. – Уберите руки, маньяки!
– Похищен, – поправил кто-то еще в зале.