– Еще по дыре в стене туалета, пятикилометровому тоннелю, ведущему в один из самых криминальных районов, и отсутствию следов, что профессор Ковыряйло появлялся где-то еще.
– Но погодите, может он дома? – предположил Ганс.
– Не проще ли было в таком случае подняться на лифте, а не рыть нору как крот? – не согласился Данс.
– Среди ученых большая часть – чудаки и чокнутые, – пожал плечами Ганс.
– Бред. Ты просто не можешь простить совету фаллос дракона, – решил Данс.
– Судя по уровню звуков – дом пуст, – вернул в нужное русло беседу Пуардо.
– Что все это значит? – спросила я.
– Выводы делать рано, – сказал Шмыг.
– Рано? Да тут и отсталому ясно – профессор похищен вместе с изобретением! – сказала Ангелла Федоровна.
– Осталось выяснить, кто за этим стоит, – заключил Пуардо. – И я непременно это сделаю.
Я и Ганс переглянулись – если уж кто-то и провалит это дело, то им непременно будет Эркюль Пуардо.
Глава 8
Домой я отправилась в сопровождении Ангеллы Федоровны и, как ни противилась, Ганса. Сейчас мне хотелось только одного – в душ и спать. Впрочем, повезло еще, что Пуардо и Шмыг перенесли свой визит на завтра. Хотя, это и неудивительно – попробуй воспротивься Ангелле Федоровне, которая требует ордер на обыск, беспрестанно жужжа грудями.
Я вздохнула и откинула голову на мягкую спинку лет-такси. Прикрыла глаза. Прекрасный бал превратился в настоящий кошмар. Галантность кавалеров осыпалась шелухой. Но самое ужасное, Антон Павлович исчез. Ах, как жаль, что я не слушала его, списывая все на мнительность, свойственную ученым, а отдельным, так в трехкратном размере. В то, что дядя просто неординарным способом покинул заседание, я, конечно, не верила – не в его духе. Он скорее ударил бы кулаком по столу, обозвал всех и гордо удалился. Да и не было у него машины, которая могла бы вот так запросто пробуравить пятикилометровый тоннель. На мой взгляд, тут все очевидно: точка преткновения – вечное топливо, а, значит, дядя находился в серьезной опасности.
Меня передернуло от воспоминаний – пятна крови, сиротливо лежащие на полу у унитаза брюки и трусы в красный горошек, огромная дыра в стене, переходящая в черный непроглядный тоннель, словно раскрытую пасть…
Да и та записка, о которой говорил Миханов…
– Милая Мира, не расстраивайся, уверен, совсем скоро сыщики во всем разберутся, – утешительно проговорил Ганс и погладил мою кисть. – Лишь бы не было поздно.
– О чем вы? – я открыла глаза и резко выпрямилась, испытующе глядя на него.
– Болван! Я ведь говорила, что незачем ему ехать с нами. Не удивлюсь, если он замешан во всем этом. Вон и брат его слинял уж больно быстро. Подозрительно быстро, – ощерилась Ангелла Федоровна.
– Вам прекрасно известно, что мой брат уехал вместе с дядей, у которого прихватило сердце.
И это не могло не радовать – Данс окончательно разочаровал, даже не поинтересовавшись моим самочувствием, тогда как Ганс превратился в саму заботу, правда, моментами приторную.
– И вам бы следовало поехать с ним, – укоризненно помахала пальцем робот.
– Я непременно это сделаю, как только удостоверюсь, что Мира в целости, сохранности и безопасности добралась до дома.
– Естественно доберется, – заверила Ангелла Федоровна. – Ведь рядом с ней я. У меня не случается промахов.
Ганс усмехнулся:
– Как же тогда назвать то, что случилось с вами в саду, когда вы в течение столь длительного времени не могли отыскать свою подопечную?
Робот замерла, но уже в следующее мгновение выдала ответ:
– Навигатор сбоил. Полагаю, какие-то волны…
– Ганс, – оборвала я пустую перепалку, – все-таки я хочу знать, что вы…
– Ты, – поправил он.
– Хорошо, что ты имел в виду, говоря «лишь бы не было поздно»?
– Я сказал, не подумав…
– Вы, молодой человек, вообще мало думаете, – встряла робот.
– Ангелла Федоровна! – осекла я ее. – Ганс, я хочу знать.
Он вздохнул, вытянул ноги, случайно задел носком колесо Ангеллы Федоровны и поспешно подобрал, справедливо опасаясь, что ее кряхтение, как минимум, может перерасти в поток нравоучений.
– Он исчез вместе со своим изобретением. Выходит, похитителям, если это все-таки похищение, нужно именно вечное топливо... – Ганс осторожно посмотрел на Ангеллу Федоровну – так выглядела обманчиво-безмятежной – и дополнил, понизив голос: – А Антон Павлович не нужен.