Робот заметно расслабилась, причем, как мне показалось, сразу после комплимента. Ее груди, мгновение назад торчавшие как молодые дыньки, обвисли тряпочками. На силиконовом лице играла легкая улыбка.
Я отвернулась к окну – ветер и скорость превратили капли дождя в ползущих по стеклу слизней.
– Получается, если Антон Павлович откажется сотрудничать, его дневник достать не удастся, значит, остаешься ты.
– Поясни, – попросила я, чувствуя, как страх теребит волосы на моем затылке.
– Ну, Антон Павлович публично заявил, что ты его единственный соратник и помощник, а, значит, лакомый кусочек для похитителей.
Я сглотнула.
– Идиот! – снова рассердилась Ангелла Федоровна.
– Прости, – Ганс виновато пожал широкими плечами.
– Тебе не за что извиняться. Сейчас я предпочитаю самую горькую правду неведению.
– Нет, я зря это сказал, уверен, что ты в безопасности. Рядом с тобой я, твоя дуэнья, – Ганс тщетно пытался расправить разорванную сорочку. – Да и у похитителей наверняка найдется способ «развязать» язык твоему дяде.
– Что? – вдруг похолодела я.
– Двойной идиот! – сказала Ангелла Федоровна. – Давайте его высадим. Можно прямо сейчас, не останавливая такси!
– Прости, Мира, я не со зла, – с жаром пошел на попятную Ганс.
– Все нормально, – сдавленно проговорила я и снова отвернулась к окну. Яркое освещение в салоне не позволило разглядеть ничего, кроме моего отражения – бледная, растрепанная с лихорадочно блестящими глазами… – Нельзя ли немного побыстрей? – спросила я водителя.
– Прошу прощения, но нет. Я и так почти нарушаю, – извиняющимся тоном пояснил он.
– Бедная девочка, идите сюда, – робот обняла меня. – Все будет хорошо. Ангелла Федоровна не даст свою любимицу в обиду.
Я вздохнула и осторожно опустила голову на верное плечо, опасаясь, задеть силиконовый лоб.
– Прости, Мира, я, похоже, действительно идиот.
– Двойной! – напомнила Ангелла и сжала меня крепче.
Я хотела было воспрепятствовать ее грубости, но лишь устало прикрыла глаза. Ганс снова взял меня за руку, и даже после нескольких звучных шлепков и одной потери дыхания, так и не выпустил. Я же не нашла в себе сил даже посмотреть, что происходит, как и избавиться от тяжелых мыслей о дяде. Из головы не шла жуткая картина: темная комната, в единственном пятне света – стул, к которому прикован измученный окровавленный Антон Павлович… и отвратительный запах плесени, оседающий на языке привкусом железа.
– Почти на месте, – будто нехотя объявил таксист.
– Наконец-то, – озвучила мои мысли робот. – И погасите свет!
Снова прозвучала серия коротких шлепков, а также два «оха».
– Ангелла Федоровна, не переусердствуйте, а то зашлепаете меня до смерти, – усмехнулся Ганс, потирающий тыльную сторону ладони. Меня невольно передернуло – вспомнилась Грязная Анга. И от этого почему-то еще острее ощутилась потеря дяди. Стоп! Не потеря, а пропажа. Всего лишь пропажа. Он обязательно найдется! Живой и невредимый.
– Точно не до смерти. Кто тогда с таксистом расплатится? – пробурчала Ангелла Федоровна.
Ганс цокнул языком и рассмеялся.
Я вяло подалась к двери.
– Погодите, дорогая, я удостоверюсь, что все в порядке. – Ангелла Федоровна осторожно всмотрелась в окно. Затем дала добро, и мы выбрались наружу. Влажный ветерок подул в лицо, осел на коже каплями. Стало легче, где-то на миллионную долю.
– А вы куда собрались? – зло прошептала робот.
– Как ку…
– Тс! Зачем орать? – Ангелла Федоровна ладонью сплющила губы Ганса. – А я уж была готова сократить вас до одного идиота.
Он сделал знак рукой, что все понял. Робот, выдержав паузу, отпустила. Одна из грудей отъехала в сторону, другая продолжала держать на мушке настойчивого кавалера. Мне же безумно хотелось в теплую ванную и спать. Можно даже сразу в кровать.
Ганс осторожно потрогал языком губы, а затем настороженно огляделся.
– Так куда вы собрались, молодой человек? – повторила вопрос дуэнья.
– Я хотел…
– Нет!
– Но я всего лишь…
– Сразу нет!
– Пусть он проводит нас, – устало вмешалась я. В конце концов, в сложившейся ситуации лишней помощи быть не может. А уж Ганса в драке я сегодня видела.
Дуэнья благоразумно отступила. И мы втроем подошли к дверям. Робот просканировала дом и спустя пару невыносимо долгих минут кивнула. Я поднесла большой палец к биометрическому идентификатору, затем позволила считать радужку и, о счастье, дом, наконец, распахнул дверь. Но только я занесла ногу, чтобы войти, как кто-то оттащил меня за талию назад.