– Кто-то пытается добраться до дневника! – поняла я.
– Или пытался... – Я с трудом разобрала смысл пережевывания слов Ганса.
– Думаешь, это кузнеч... тьфу! Тян?
Ответом мне стал протяжный смачный храп.
– Ты что, спишь? – я осторожно потрясла раненого за плечо.
– Конечно, спит, – подтвердила робот. – Это снотворное и быка с ног свалит.
– Ты же сказала, что дала ему болеутоляющее.
– А разве нет? – переспросила Ангелла Федоровна, шевеля грудями. В доме снова воцарилась тишина. – Лучшее болеутоляющее – сон, так что…
– Какая ты коварная. – Впрочем, где-то я была солидарна с этим поступком. Все равно, Ганс ранен и помочь не сможет, даже если очень захочет. – Все же Антон Павлович дал тебе слишком много самостоятельности, – пропыхтела я из-под робота.
– Ну вот… А ведь я всего лишь хотела помочь. Да и снотворное-то действует ровно час.
– Ладно. Тем более наказание для тебя я уже придумала – вылечить Ганса. Я тоже считаю, что сейчас нам тут не нужны посторонние.
Робот фыркнула, но спорить не посмела.
– Вроде, тихо. Пора проверить, что это было, – я с опаской глядела в коридор, который все еще выдыхал облачка пыли.
– Вы пойдете со мной, – заявила Ангелла Федоровна.
– Но как же он?
Храп сменился мерным сопением. Сейчас Ганс выглядел таким беззащитным. Все-таки Ангелла ошибается – не может он быть злодеем. Да он просто не похож на злодея! Мое сердце сжалось.
– Да кому он нужен?
– Мне… наверное…
– Вот именно – наверное. Пойдемте.
Ангелла Федоровна, наконец, встала. Я, ощутив легкость в теле, вспорхнула следом. Мы осторожно приблизились к коридору. Робот просканировала его, убедилась, что там пусто, и направилась к бункеру, не позволяя мне высунуть и кончика носа.
Дежурный свет подрагивал. Все еще не осевшая пыль, въедалась в кожу, забивала ноздри.
– Ничего себе! – выдохнула я и закашлялась. Дверь вынесло с частью стены и пола. – А дядя говорил, что бункер непреступен.
– Похоже, кто-то давно готовился его взорвать, – подытожила робот, подобрав какой-то комок. – Знаете что это?
– Откуда? Я во взрывотехнике, или как там это правильно называется, не разбираюсь.
– Тут сработала целая серия точечных бомб. Найти что-то более действенное трудно.
– Кто же это мог быть? – Сердце невольно забилось быстрее. Вернулся страх за себя, за дядю…
– Пока не вычислила, – посетовала Ангелла Федоровна. – Но все это лишь лишний раз подчеркивает, что вы в опасности.
– Дневник! – вспомнила я и собралась было ринуться в бункер, но преданная телохранительница перехватила.
– Только после меня.
– Ладно, – образумилась я и охотно уступила Ангелле дорогу.
Удивительно, но бункер почти не пострадал. Разве что колбы осыпались от взрывной волны, да компьютер заблокировался. Внезапно я похолодела.
– Ангелла, посмотри, видео-дневник доступен?
– Сейчас.
Робот подкатила к сейфу. Довольно долго ковырялась – неудивительно, с дядюшкиной-то предусмотрительностью – наконец, открыла. Спустя пару минут исследования дневника, я поняла, что и тот заблокирован.
– Похоже, взрыв активировал самозащиту дневника, – выдохнула я и еще раз попыталась взломать его. Тщетно.
– Оно и к лучшему.
– Думаешь? – я сильно сомневалась, что это хорошо.
– Да. Теперь, даже если до него доберутся, никто не сможет присвоить открытие Антона Павловича.
Мои брови сошлись на переносице. Дядя говорил, что привяжет пароль видео-дневника ко мне. Вот только, я не знала, что он уже это сделал. Да и как его вскрыть понятие не имела. Так что если меня вдруг начнут пытать…
Перед глазами вновь предстала комната, плохо освещаемая тусклой лампой, с единственным стулом. Только на это раз на нем была я…
Тело бросило в холодный пот.
Вот именно! Теперь, если меня поймают, мне даже нечем будет спасти свою жизнь.
– Что с вами?
Жуткий мираж рассеялся, сквозь полутьму проступило озабоченное лицо Ангеллы Федоровны.
– Все хорошо, – дрожащим голосом заверила я ее, – насколько может быть хорошо в сложившейся ситуации.
– Не переживайте, как только Ганс поймет, что через вас до изобретения ему не добраться, он сразу оставит вас в покое.
– Почему ты считаешь, что ему нужен дневник, а не я? Даже обидно как-то, – я надула губы.
– Я уверена, что не отказался и от того, и от другого. Вот только вас он получит только через мой труп.
– Ангелла, ты не можешь умереть. Ты – робот. – Пожалуй, дядя действительно переборщил с отождествлением Ангеллой себя как личности. – И потом, почему ты считаешь, что это все-таки он? Зачем ему дядюшкино открытие? Он и так состоятелен. И потом, он ботаник. Он изучает новые планеты, невиданные растения. Вряд ли ему интересно то, чем занимается дядя.