Дневник по-прежнему не поддавался – плотно сомкнул свои облицованные титаном створы, и ни за что не желал обнажать содержимого. Ни введенная дата моего рождения, ни имя, ни различные комбинации не давали никаких результатов.
– Может, и не интересно. Вот только тщеславие мало кому чуждо. Тем более в среде ученых. Каждый ботаник в глубине души мечтает стать крутым парнем, а не возиться с пестиками и тычинками.
Я с удивлением посмотрела на робота – какое глубокомыслие – мазнула взглядом по силиконовому лицу и уперлась в межбровье.
– Постой. У тебя же камера! Давай-ка посмотрим, кто же был тот, в маске.
Ангелла Федоровна, широко и довольно улыбнулась.
– Что такое? – насторожилась я.
– Я рада, что моя подопечная, наконец, начала думать головой.
– Ангелла! – одернула я дуэнью.
– Уже-уже, показываю, – ловко выкрутилась робот. – Тем более, мне еще нужно успеть вылечить зад нашего гостя.
Поистине, разработанная программа самообразования робота потрясающа. Я не удивлюсь, если совсем скоро у нее вместо силикона появится настоящая кожа, вырастут волосы и… Мои глаза невольно опустились на плиссированную юбочку. И появится все остальное, что делает женщину женщиной.
– Впрочем, я убеждена, что он сам себе его и порезал. Чтобы казаться чистеньким.
– Я вот одного не пойму – как ты не сумела разглядеть грабителя?
Робот словно одервенела – снова ушла в анализ.
– Неужели и тут дело в его костюме? – предположила я.
– Возможно, – бесцветно согласилась Ангелла Федоровна.
– Ладно, показывай съемку.
Робот подключилась к большому экрану.
– Тавай, майн херц, отшлепай свою грязную деффачку! – закричали динамики.
На экране появился… Антон Павлович с головы до ног обтянутый в кожу! За исключением отдельных мест. В его руке была плетка. Я спешно отвернулась, потребовав:
– Мотай вперед!
– Сейчас… – растерянно отозвалась робот. – Похоже, не помнит. Да уж, дядя неоспоримо гений.
Кажется, меня сейчас стошнит… Слишком много впечатлений для одного вечера. Вот сейчас выясню, причастен ли Тян – и спать!
– Вот! – объявила она. Я с опаской повернулась к экрану. Впрочем, чего уже бояться – мельком увиденный образ дядюшки в коже надолго запечатлелся в памяти. Вряд ли теперь найдется средство, чтобы его вытравить. Если только Антон Павлович его не изобретет.
Грабитель пронесся мимо камеры едва ли не со скоростью света. У меня опустились плечи:
– Ничего не видно.
– Сейчас замедлю.
Спустя несколько мгновений возни с пультом, Ангелла, наконец, вычленила самое четкое изображение. Сомнений не осталось – это был Тян собственной персоной.
– Итак, Ганс оказался прав, – разочарованно подытожила я, рассматривая прекрасное лицо. Маска прятала нос и скулы, но для идентификации открытых глаз и губ было более чем достаточно. – Теперь ты ему веришь?
– Теперь я ему верю на три процента больше.
– А это сколько с теперешними тремя?
– Три, – уверенно заявила та.
– Ладно, вырубай. Нет, постой! – Теперь экран демонстрировал жуткого вида девицу с потекшим макияжем, в платье какого-то мерзкого коричневатого оттенка – я поспешно вытряхнула из головы возникшие ассоциации. – Нет, это невозможно! Спать! Вернее, сначала в ванну, а потом спать!
Скорей бы этот кошмар кончился. Так, чтобы я проснулась утром, а ничего не случилось! Ну разве что Ганс… Пожалуй, Ганс пусть останется. Тем более, теперь я точно знаю, что он не лгун.
Я спрятала дневник в сейф, и мы вернулись в гостиную. Ганс тихонько постанывал во сне, не сменив позы.
– Как долго он пропит?
– Еще минут пять-десять.
Я бегло оглядела разруху, задержав взгляд на осколках столика, и вдруг заметила под одним из них вроде как конверт, подалась вперед:
– А это что такое?
Глава 9
Ангелла Федоровна успела подобрать конверт прежде меня.
– Откроешь? – неуверенно спросила я, гадая, что внутри. Впрочем, во рту уже ощущался привкус грядущих неприятностей – письма по старинке без острой надобности никто не посылает.
– Да, – заявила робот, предварительно исследовав находку на безопасность.
Я часто задышала, сердце сжалось.