– Ангелла, хватит над ним издеваться. Пора в дорогу.
– Благодарю вас, Ангелла Федоровна, мне уже намного лучше. Не найдется ли в вашей аптечке ранозаживителя?
– Ой! Конечно! И как я могла о нем забыть? – Ее брови приподнялись.
– Ангелла! – Это уже ни в какие ворота не лезло. – Немедленно прекрати!
Я выхватила флакон из рук робота. Удостоверилась, что это действительно ранозаживитель, на всякий случай еще и понюхала, а затем осторожно влила несколько капель в рот Гансу.
– Ну как вы? – обеспокоенно спросила я, ожидая, когда на его мертвенно-бледном лице проступит хотя бы намек на румянец.
– Лучше. Уже лучше, – сказал он и уронил голову прямо меж моих грудей.
– Каков нахал! Он даже в обморок падает так, чтобы опорочить девицу! – всплеснула руками Ангелла.
– Прекрати, – одернула я ее и приподняла Ганса. Слегка похлопала по щекам. – Это твоя вина. Я же просила вернуть его в норму.
– Я не виновата, что молодежь сейчас такая слабая. И вообще, пора собираться.
– Неисправима, – процедила я и тут же облегченно выдохнула – Ганс пришел в себя. – Ты как?
– Хорошо. Теперь точно хорошо, – улыбнулся он в ответ. Я поверила – краски вернулись на его лицо. – Но будет еще лучше, когда ты мне дашь какие-нибудь брюки.
– Да, конечно. Ангелла, немедленно принеси белье и брюки для Ганса. Ты не волнуйся, у дяди много новых вещей. Он консерватор, – я тяжело вздохнула и тут же почувствовала, как Ганс ободряюще сжимает мою ладонь, – его трудно переодеть во что-то кроме белого халата.
Робот, испепелив напоследок Ганса взглядом, нехотя удалилась.
– Знаешь, а падать в обморок, оказывается, довольно приятно, – усмехнулся он и подмигнул.
– Ты притворялся?
– Идея хорошая, но нет, – замотал он головой и заправил прядь волос мне за ухо. Я невольно улыбнулась. – Ты очень красивая даже когда плачешь, но когда улыбаешься, особенно. Не грусти, мы сделаем все возможное, чтобы вернуть твоего дядю.
– Спасибо, – ответила я и тут же почувствовала на своих губах его губы, сухие, потрескавшиеся, но нежные и ласковые. Я ответила на поцелуй. Не могла не ответить. Он вдруг оказался мне необходимым как воздух, он словно стал заверением Ганса, что все будет хорошо.
Похоже, ранозаживитель подействовал – объятия Ганса стали крепче, затем одна из его рук скользнула по моей спине, опустилась на талию, сползла ниже…
– Держите руки при себе, юноша! Надо было и их примотать к туловищу. И губы! Втяните губы!
Джинсы и трусы полетели прямо Гансу в лицо, он успел перехватить их, но одна из брючин все-таки хлестнула по лицу, даже мне досталось.
– Ангелла! – взвизгнула я, касаясь занывшей щеки.
– Простите. Я просто проверяла его реакцию. Но он ни себя, ни даму защитить не в состоянии!
На лице Ганса заиграли желваки – похоже, Ангелла переставала ему нравиться. Впрочем, удивительно, что она вообще могла кому-то так долго нравиться, с ее-то характером.
– Э-э-э… – он оглядел трусы в крупную голубую полоску, классического кроя темно-синие джинсы, а затем посмотрел на меня.
– Других нет! – упредила дальнейшее расхищение имущества преданная защитница.
– Они, конечно, не на пике моды, но вроде должны тебе подойти, – сказала я. – Прости, на магазин у нас времени нет.
– Нет-нет, все нормально. Просто я бы хотел переодеться, не боясь шокировать дам своим… своими…
– Всем чем можно, вы уже нас шокировали, – сказала Ангелла. – Впрочем, правда ваша. Ступайте, милочка, хотя бы освежитесь. Наверху все спокойно – проверено. А я пока покараулю тут. Так, на всякий случай.
– Все еще мне не доверяете? – смешок Ганса нагнал меня на лестнице.
– Ровно на 97 процентов, – тоном судьи подытожила Ангелла Федоровна.
– Жаль.
Я вихрем влетела в комнату и принялась потрошить шкаф и туалетный столик. Комбинезон, носки, кроссовки, шампунь, полотенце и прочие вещи полетели в дорожную сумку. На миг остановилась, рассматривая гранату, когда-то подаренную мне дядюшкой для самозащиты, и тоже положила в сумку. Душ я решила принять на корабле – арендую повышенного комфорта, там же и переоденусь.
Ангелла и Ганс встретили меня с легким удивлением на лицах.
– Умение быстро собираться – огромный плюс для женщины, – улыбнулся Ганс.
Уголки моего рта дрогнули в ответ. С Антоном Павловичем хочешь – не хочешь, а научишься быстро собираться, если, конечно, тебя не устраивает мочалка из волос и пижама.