– А-а-а! Отвали! – заорал Франс, одновременно пытаясь оторвать меня от доски управления и отбиваясь от робота, которая уже умудрилась стянуть джинсы.
– Я делать приятное, – отозвалась Ангелла, рванув трусы в полоску, – майн либен! О, какой у тебя фантастиш!
– Отвали, штекендозенбефрухтер*!
– Точно, ты же немее-е-ец, – пыхтела я, вбивая новые координаты. – Вы с Ангой отлично поладите. А-а! – вскрикнула я, получив ребром его ладони по пальцам. Он злорадно хохотнул и тут же грохнулся на пол, запутавшись в собственных джинсах и трусах. Я вернулась к панели и снова поправила курс, не обращая внимания на жуткую боль. Глянула за окно – изумрудное пятно уже превратилось в разросшийся на многие тысячи километров тропический лес. Еще немного – и будет возможно различить, как качаются на ветру листья. Франс шумно брыкался и матерился под натиском подоспевшей Анги, но не отступал от намерения помешать мне. Я без устали отскакивала от его пинков и ударов руками. В какой-то момент, он все-таки вывернулся из жарких объятий Грязной Анги и свалил меня с ног. Жесткое падение выбило из моих легких воздух, картинка перед глазами поплыла. На какое-то мгновение вся вселенная сконцентрировалась в отчаянной попытке вдохнуть.
– Ты нас убила! – расслышала я отчаянный вопль сквозь звон в ушах, заметила, как Франс без трусов метнулся к креслу и, забравшись в него, принялся пристегиваться. Следом прокатилась неуемная Грязная Анга с уехавшим на бок лицом и оторванной рукой – видимо, досталось от секс-объекта.
Пол задрожал. Я зажмурилась, понимая, что добраться до соседнего кресла не в состоянии, и продолжила судорожно вдыхать. Воздух наконец просочился в легкие.
Корабль накренился – и меня прибило к стене. Я зажмурилась, молясь, чтобы он сел целым. Дикий треск и металлический вой разорвали пространство.
Франс безудержно ругался, без устали клацая по приборной доске. Всего на одно мгновение я приоткрыла глаза. М-124 воинственно наставила пики деревьев, ощерилась сучьями. Корабль резко сбросил скорость, но, судя, по нескончаемому потоку матов Франса, не изменил подправленного курса. С громким скрежетом и хрустом «стрекоза» пробиралась меж смертоносными деревьями метров пять в обхвате и тридцать пять в высоту, каждое из них было способно без особого труда вспороть ее жестяное брюхо. Когда мне показалось, что самое страшное позади, корабль заскрежетал так, будто невидимые великаны принялись рвать его на части. Я, не в силах пошевелиться, снова зажмурилась. Внезапно все стихло.
***
Пространство заполняла необычная какофония звуков. Джунгли! Это голос джунглей! Дома я иногда включала проигрыватель, чтобы почувствовать, будто вокруг не рукотворный сад дяди, а настоящий дикий лес. Вот только… ай!.. кусачих насекомых там не было. Не размыкая век, я пошевелила одной рукой, затем другой, осторожно распрямила ногу, потом другую. Цела! Открыла глаза и с криком откатилась вправо. Лист металлической обшивки вошел в пол, где я только что лежала, как нож в масло. Обливаясь ледяным потом, я осторожно встала и заглянула в кресло – пусто. Осмотрелась – наполовину осыпавшееся стекло украшала огромная паутина трещин, верх уехал, как в кабриолете, из пола и стен отовсюду торчали сучья... Не корабль, а дуршлаг с макаронами. А это что? С удивлением я подобрала… ершик! Да-да, ершик для унитаза, причем плохо очищенный. Фи! Отбросила в сторону. Как странно. Я думала такими не пользуются уже лет сто. Глянула в окно и тут же невольно вытянула шею – на одном из деревьев висел унитаз.
– Ангелла! – негромко воскликнула я, заметив ее колесо под обломками. Принялась их разбирать. Долго трудиться не пришлось – колесо оказалось без остального, похоже отрезало листом обшивки. Я обвела разруху внимательным взглядом и наконец наткнулась на кисть дуэньи с неестественно вывернутыми пальцами. Осторожно очистила от мусора и обломков. К сожалению и на этот раз мне не повезло. Находкой оказалось изувеченное туловище без головы с разорванной одеждой, выдранным пистолетом из одной груди и местами обнажившейся под силиконовой кожей металлопластиковой конструкцией.
– Дорогая моя защитница. Мне так жаль.
Если быть честной, я и сама толком не знала, кого в этой ситуации было жальче – совершенно беззащитную саму себя, уникального человекоподобного робота или дядю, который был неизвестно где и неизвестно с кем.