Я подошла к приборной доске и поняла, что от назначенного похитителями места встречи нахожусь где-то в десяти километрах. Что ж, не так уж и далеко. И если Франс – всего лишь перехватчик, все еще остается шанс спасти дядю. Если.
Я уткнулась лицом в ладони. Нет. Сейчас не время расслабляться. Нужно действовать. Скинув туфли и подобрав их, я, прислушиваясь, прокралась в коридор. Однако очень быстро поняла, что мои ноги слишком нежные для босого путешествия. Пришлось снова обуться и идти на цыпочках, чтобы не создавать шума. Ведь где-то тут был Франс. Я искренне понадеялась, что его выкинуло куда-нибудь в лес и там птицы уже давно выклевывают голубые глаза… э-э поют ему похоронную. Но шансов на такую удачу было слишком мало – ремни-то были расстегнуты, не порваны. Эх.
Тихонько выглянув, убедившись, что вокруг более-менее спокойно, я покинула кабину и юркнула за соседний ствол дерева, благо их тут было не меряно и принялась оценивать обстановку из укрытия.
Корабль развалился на две части. Причем вторая зависла на деревьях, разбомбив какое-то подвесное строение и при этом уцелев значительно лучше, чем нос.
Выходит, видео-дневник, все еще там, наверху. Хорошо бы найти какое-нибудь оружие. Жаль, что пистолеты вне груди Ангеллы Федоровны не работают.
Внезапно в спину уперлось что-то холодное. Я замерла.
– Так-так, я смотрю, ты и в воде не тонешь, – послышался знакомый парализующий голос.
– Что ж, оно и к лучшему. Поможешь мне быстрее найти видео-дневник?
Франс резко развернул меня. Мои глаза встретились с его, небесно-голубыми в вязи красных прожилок. Майка превратилась в лохмотья, джинсы перепачканные, но вполне целые, за их поясом пистолет, а в руках нож. Вернее огромный мясницкий тесак. И где он только раздобыл такой?
– Да, если ты пообещаешь оставить меня живой и невредимой.
– Смеешь ставить условия?
Франс ножом провел меж моими грудями, скользнул по животу, упер кончик мне в лобок.
– Ты слишком много видела и знаешь.
– Обещаю, я никому, ничего и никогда не скажу! – с жаром пообещала я.
– Хм… – теперь зловеще поблескивавшее лезвие скользнуло вверх и уперлось в горло. Я, едва не плача, зажмурилась. – Открой глаза!
Я хотела послушаться, но страх так сильно сковал мышцы, что разомкнуть веки получилось лишь, когда нож оцарапал мне кожу.
– Что ж, я могу быть милосердным.
Я едва поверила своему счастью. Осталось только дождаться, чего Франс потребует взамен. Секунды казались вечностью…
– Взамен я убью тебя быстро.
– Что?! – полный изумления вопрос вырвался сам собой. Мои брови поползли вверх.
– Именно. Это вполне равноценный обмен. Ты поможешь мне, я тебе.
– Скотина! – прошипела я.
– Согласна? Вернее не так. Согласна отдать мне то, что я хочу по доброй воле. Или предпочтешь… – На этот раз он оцарапал мне руку. – Боль?
– Я точно не знаю, где дневник… – Мои глаза наполнились слезами. О, Господи, какая же я идиотка. Так вляпаться!
– Не знаешь? – Одна из светлых бровей приподнялась.
Нет! Только не так! Не посреди какой-то мало изученной планеты! Не от руки садюги. Никто даже не узнает, где мои останки.
– Это правда! – закричала я. – Я могу только предполагать.
– То есть ты выбираешь боль.
– Нет, нет, пожалуйста, умоляю, Франс! Хочешь, я поищу его вместе с тобой! – мои глаза наполнились слезами.
– Куда ты его спрятала, отвечай!
Он убрал нож – и я съехала по удивительно гладкому стволу наземь.
– Я плохо помню…
– Не юли! Это мое последнее китайское предупреждение.
– Я правда плохо помню, наверное, это из-за газа, что ты напустил в каюту.
Я изо всех сил тянула время. Но из-за жутких перспектив, в голову не шло ничего путного. Тело превратилось в вату.
– Если я отрежу тебе ухо, это поможет вспомнить? – он присел рядом на корточки и с напускным сочувствием посмотрел на меня. Чудовище!
Где-то среди густой растительности кричали невидимые звери. С ветки на ветку перепархивали разноцветные птахи, и я так завидовала их умению летать.
– Кажется, я спрятала его в туалете. Или под ванную…
– Итак, в поиске дневника ты мне не помощник. Тогда прощайся с жизнью, богиня. Богиня? – спросил Франс у самого себя и с презрением хмыкнул. – Тьфу! Только эти дебилы могли называть так такую дуру как ты.
Отчего-то последнее замечание меня сильно зацепило. И не просто зацепило, а ужасно разозлило. Наполнило праведным гневом, который помог мобилизоваться.