– Вот как, – он хитро улыбнулся и потер небритый подбородок. – Согласен.
У меня от сердца отлегло.
– На секс и готовку.
– Но вы же только что сказали, что почти все потеряли в этой аварии.
– Верно. Но жрать я хочу уже сейчас. А деньги. Вдруг ты завтра умрешь от лихорадки. У тебя вон и одежонки толком нет. А здесь ночи бывают очень холодные. И ливни, многодневные, промачивающие до костей.
– Да вы… вы просто… – Я оглянулась на чужие, пугающие и смертоносные дебри, где за каждым деревом, в каждом дупле меня поджидал садист-Франс. Перевела взгляд на незнакомца. Я ведь его совсем не знаю. Можно ли ему доверять? С другой стороны, я точно знаю, что нельзя доверять Франсу. Да и навигатор сломан. – Согласна.
– Вот и по рукам.
– Только к тому, что я уже назвала, небольшое дополнение – вы будете помогать мне буквально во всем.
Его лоб прорезала складка.
– Хорошо. Чем могу помочь сейчас?
– Почините корабль. Сможете?
Он изучающее посмотрел на корму, на исковерканный нос, повел бровями и вынес вердикт:
– Да.
– Правда? – встрепенулась я. Неожиданно. Я ж так ляпнула, наобум.
– Лет через пять закончу.
У меня снова опустились руки в переносном и буквальном смысле – еле успела удержать ускользающие лохмотья.
– Тогда вам придется залезть на дерево и достать из корабля то, что я скажу.
– Хм…
– Мы договорились, что вы помогаете мне, а я вам. – В конце концов, хочет получить меня, так пусть будет того достоин. Чертов абориген! Абориген же? Я внимательно вгляделась в его шею, затем в запястья. Никаких границ, переходов. Неужели, все-таки абориген? Я опустила взгляд – где же тогда у него… «фантастиш»? Может, откуда-нибудь вылезает? Фи.
– Что именно нужно достать?
Я мотнула головой, отгоняя неприятное наваждение. Надо срочно придумать, как сделать себя непривлекательной настолько, чтобы гуманоид сам отказался от меня. Может, обмазаться грязью, или какими-нибудь экскрементами? В конце концов, о чистоте в договоре речи не шло.
– Сумку. Она в каюте. И чемоданчик! Там же должен быть.
Он подошел к дереву, задрал голову, долго чесал затылок. Я расценила это по-своему:
– Вы же знаете, что такое чемоданчик?
Он посмотрел на меня как на умалишенную.
– Ладно-ладно, знаете, – отступилась я.
Абориген бережно опустил рюкзак и довольно ловко полез наверх. Для человека даже слишком ловко. Через пару минут скрылся из виду. Еще через несколько минут возле меня приземлилась сумка, а чуть погодя, едва не зашибив, видео-дневник.
– Оно? – уточнил дикарь сверху.
– Да.
Я подхватила сумку, видео-дневник и юркнула в густой папоротник. Принялась переодеваться.
– Что делаешь? – полюбопытствовали за спиной. Я вздрогнула и прикрыла грудь.
– Переодеваюсь.
– Помочь?
– Чем именно? – разозлилась я.
– Ну там лифчик застегнуть или молнию на спине.
– Обойдусь, – буркнула я и, даже не оборачиваясь, поняла, что незнакомец не торопится оставить меня одну. – Долго будете смотреть?
– Я же должен понять, насколько равноценна сделка.
«Козел!» – прокричала я про себя, вслух же спросила как можно равнодушнее:
– Ну и как?
– Так себе.
– Что?! – обалдело уставилась я на него. – И что же вас во мне не устраивает?
Из страха, что он сейчас расторгнет сделку, я переместила руки с груди руки на бедра и выпрямилась так, чтобы та казалась больше и соблазнительнее. Господи, какое унижение…
Он пожал плечами. И с тоской оглядел мои формы. Я замерла, ожидая, что вот сейчас абориген точно расторгнет сделку. Но он развернулся и пошел прочь, бурча под нос:
– Странная. То сама не хочет. То недовольна, что я не хочу.
На самом деле я была довольна. Хотя, неприятный осадок остался.
– Осторожнее в максикалагуле.
– В чем? Ой! Что это?! – взвизгнула я и запрыгала кенгуру. Мелкие красные букашки ползли по ногам, яростно и больно кусались для таких крох. Наверное, у них челюсти раза в три крупнее тельц. Я выскочила из папоротника как ошпаренная и принялась отряхиваться. Не помогало.
– Максикалагула – гигантский папоротник, любимое место красных… А ты уже с ними познакомилась.
– Помоги! Убери их! – кричала я, пытаясь избавиться от мерзких кусачек, но те оказались на диво цеплючими и уже подбирались к бедрам.
– Самое главное, не позволяй им добраться до носа, рта и ушей, – вместо помощи посоветовал этот гадский абориген и, присев, принялся копаться в траве, – оттуда их будет вытравить крайне трудно.