– Нет, – гуманоид выхватил у меня шарик и поднес ко рту. Придирчиво оглядел. Сам себе кивнул и вонзился зубами.
– Вы… вы… – поморщилась я, ожидая то ли взрыва, то ли едкого дыма.
– Они просто очень вкусные, а я с утра ничего не ел, не считая твоего моллекуляра.
– Нас сейчас пристрелят, а он обжирается! – грозно прошипела я.
– В них очень много бетаина.
– Чего? – покосилась я на спасителя.
– Послушай, Конопуха, я устал и плохо соображаю. Самое время подкрепиться и насытить мозг.
– Самое время бежать! Пока нас не пристрелили, – напомнила я. Крики преследователей усилились троекратно.
– Не пристрелят. Не теперь. Лучше тоже поешь.
– Почему вы так уверены? И спокойны?
– Сама посмотри, – пожал он молочно-белыми плечами. – Смелее. Сейчас нам ничто не угрожает.
Я приподнялась и осторожно выглянула, мои глаза расширились от удивления. Нечто огромное мелькало меж деревьями, до смерти пугая преследователей.
– Это что?
– Правильнее будет «кто». Это милое создание таврус.
– Милое? – переспросила я, пытаясь получше рассмотреть огромное шестиногое быкоподобное существо с ветвистым рогом и блестящей бордовой кожей. – Странные у вас однако вкусы.
– Testes differ, – безразлично пожал плечами он и продолжил обсмактывать головик.
Да уж, о вкусах, действительно, не спорят. Зато теперь понятно, почему гуманоид принебрег мной в прошлый раз.
– Он их сожрет? – полюбопытствовала я, с любовью оглядывая лианы – уж сюда таврус не полезет точно, не с его копытами.
– Он травоядный. Но ты, Конопуха, не отвлекайся, собирай головики. Уговор в силе.
– Вообще-то меня Мирой зовут, призналась я, почесывая шею и бедра.
Гуманоид презрительно хмыкнул и широко улыбнулся:
– Мне больше нравится Конопуха.
По его губам и щетине тек ярко-красный сок. Надо же, точно вампир, напившийся крови. И эта мертвенно-белая кожа… Я поскорее отвернулась и продолжила собирать шарики, скрыв омерзение на своем лице. Головики, правда, оказались очень вкусными. На фрукты они не походили совсем, скорее на грибы или сою, только сочнее.
– Ладно, пора, – сказал абориген после двадцатого головика. – Темнеет.
– Погодите, вы что надумали?
– Не обратно же лезть. Таврус так просто не сдается. Он будет поджидать свои жертвы.
– Вы же сказали, он травоядный.
Часть моих преследователей сбежала, остальные залезли на деревья.
– Так и есть. Но это недавно родившая самка, она чует угрозу для своих детенышей, а поэтому не уйдет, пока не растопчет всех.
– А не она ли вас вынудила вернуться? – подозрительно сощурилась я, надкусив еще один головик.
– Вернуться меня вынудили мужские потребности. – Гуманоид резко посерьезнел и медленно прошелся по мне взглядом, особое внимание уделив груди, талии, спустился ниже. Я даже чесаться перестала и жевать. Скрестила ноги.
– Вот как? – потупилась. Отчего-то бросило в пот. В голову снова полезли мысли о том, где же у него фантастиш… – Это какие же?
– Деньги.
Эх… Не везет мне на мужиков. Остаток головика полетел в рот. Ну хоть настоящих деликатесов наемся.
– Полезли. Надо еще успеть спрятаться. Кстати, заканчивай. Все-таки много альбумина вредно.
– Какого еще альбумина?
– Белка крови.
– Я знаю, что такое альбумин, только он здесь при чем?
– Как при чем? – гуманоид обвел лианы многозначительным взглядом. – Они же плотоядные.
– Как? – спросила я, ощущая, какой вдруг горькой стала слюна.
– Ловят насекомых, амфибий иногда людей.
Желудок будто вытянулся в соломинку, неспособную удерживать только что съеденное.
– Затем душат их и медленно-медленно высасывают все соки. А это кровь, плазма…
– Значит эти наросты, – я сглотнула, указала на коричневые бугры…
– Это такие же жертвы лианы, какой еще совсем недавно была ты, только с печальной судьбой.
– То есть эти Взрывчатые головики… – Больше я оказалась не в состоянии удерживать в себе недавнюю трапезу.
– Только зря переводишь продукты. Лучше бы мне отдала.
Я невольно припомнила улыбающееся лицо проводника с красным ртом и подбородком от сока головиков. Меня снова стошнило…
– Держи себя в руках. Нам еще отсюда нужно выбраться – буря совсем близко.
– Я постараюсь.
Никогда прежде в жизни мне не было так трудно. Природный мост из лиан длиной был метров десять, не больше. Казалось бы, не так уж и далеко. Вот только он постоянно раскачивался – это раз, под руки то и дело попадались большие и маленькие бугры с жертвами лиан – это два, и эти нескончаемые зуд и тошнота…