Первый шаг был сделан слишком легко, и я решил компенсировать эту мнимую легкость изучением своего нового дома — дредноута Русского Легиона. Поисковик работал тут исправно, в него была встроена какая-то довольно толковая нейросеть, так что план корабля, расположение ключевых зон и все такое прочее я нашел довольно быстро и провалился в чтение. Интересно же!
В дверь громко постучали, и я аж дернулся, отвлекаясь от изучения схемы палуб, технических отсеков, общественных пространств и систем жизнеобеспечения «Ломоносова». Тут даже Оранжерея была — пять гектаров, подумать только! Кажется, я знаю, куда схожу в ближайший выходной…
— Оу, есть кто? Помогите, там человэку плохо! — голос с едва различимым кавказским акцентом был настойчив, в дверь колотить не переставали.
Человеку плохо? Елки, это же теперь по моему профилю… Я метнулся за аптечкой, потом — к двери, распахнул ее и оказался лицом к лицу с огромным, почти двухметровым мужиком: чернобородым, горбоносым, коротко стриженым. Плечи у него едва помещались в дверной проем, руки напоминали медвежьи лапы, а ноги — колонны из Атриума. Я — парень немаленький, но рядом с ним почувствовал себя детсадовцем.
— Ора, ты — Сорока? — спросил визитер чуть хрипловатым баритоном. — Давай, бегом за мной, там плохо человэку! Вдвоем надо!
Я увидел на его боку не аптечку, а целую медицинскую сумку. Красный шеврон со змеей и чашей на рукаве и широкая красная же «галочка» ясно говорили — передо мной капитан-иммун, еще и медик к тому же. Или простым языком — военврач. Этого мне хватило, чтобы выйти, захлопнуть дверь и сказать:
— Командуйте.
— Маладэц! — кивнул он. — Рэзко — бегом!
И мы помчались по коридору, распугивая прохожих.
До места мы добрались секунд за пятнадцать, и я тут же увидел пациента: парень корчился на полу в судорогах, изо рта у него шла пена, пальцы на руках были скрючены, как когти у животного, из-под полуприкрытых век виднелись только белки.
— Розэтка, провод нужен, электричество. Рэзко! — сам кавказец уже стоял перед парнем: мигом приложил к шее инъектор, вколов, видимо, релаксант.
Когда тот перестал биться в конвульсиях — невесть откуда взявшимся сверкающим ножом стал распарывать комбез на спине пациента. Я огляделся — в углу стоял автомат со всякими перекусами и водой, и от него реально вел провод к розетке. Думать было некогда — жизнь раненого в приоритете, я — парамедик, этот бородач, судя по званию и шеврону — настоящий доктор. В два рывка я отодвинул автомат от стены, оценил запас длины, выдернул штекер, а потом с мясом вырвал проводку из торгового оборудования.
Кавказец меж тем творил что-то страшное: вскрывал пациенту спину ножом! Точнее — делал надрез. Но смотрелось это жутко.
— Рэзко давай, рэзко! Тяни сюда!
Я просто подчинился, хотя выглядело все это максимально странно. Бородач все тем же ножом в два счета оголил контакты и сунул их в рану на спине парня. А потом рявкнул:
— Подключай, Сорока!
И я подключил. Пациента выгнуло дугой, он дернулся несколько раз, кавказец тут же выдернул провод из его тела, а я — высунул штекер из розетки. Пострадавший обмяк на полу, военврач склонился над ним, повернул на бок, пальцем раздвинул веко правого глаза, что-то там осмотрел и обратно повернул на живот:
— Маладэц, — сказал бородатый капитан то ли мне, то ли этому бедолаге. — А теперь — обработай рану, я бригаду вызову.
Надрез на самом деле оказался очень аккуратным, хирургическим, крови было мало. Но тут у меня уже опыт был: антисептик, гемостатик, обезбол… И степлер — соединить края раны. Пока я занимался знакомыми манипуляциями, капитан орал на кого-то невидимого:
— … вертел, да! — разговор, похоже, шел через гарнитуру, которая все это время торчала в ухе медика. — Да, опять пилот ОБЧР, вторая-бэ модель интерфейса. Ора, что ты мне погоняешь, паганини? Бригаду с платформой пришли сюда, локацию уже выслал тебе. Нормально, тут один хороший парень помогает. Нэт, ты попутал, что ли? Я приду — поговорим, понял? Так будет бригада⁈ Ну, и чего ты гудишь тогда? Ждем, давай, Хасик, мой родной…
Я закончил — налепил пацану на спину широкий пластырь и выдохнул: он дышал, пульс был, явно — кризис миновал. Вообще — интересное дело: вдоль позвоночника у этого бедолаги я увидел парные отметины точь-в-точь, как у моего соседа — Евдокима Туйманова. Что там капитан говорил про ОБЧР и интерфейс?