Легионеры негромко загудели. Они действительно что-то знали, до чего не докопался я.
— … и не питаем иллюзий о продуктивных переговорах и добровольной капитуляции Даякской ауксилии. Но есть процедура — и мы будем ей следовать, и попробуем договориться. А потом зайдем внутрь и положим их всех! — в его голосе прозвенела сталь. После этого командир центурии указал на миниатюрную девушку в кастомизированной броне, с широкой белой надписью «ПРЕССА» на спине и груди. — С нами под купол отправится сотрудник пресс-службы — госпожа Смирнова, прошу любить и жаловать… Она здесь, чтобы зафиксировать грядущие скорбные события и рассказать всем Иностранным Легионам о произошедшем на Зазавави. То, что мы там увидим и какие действия предпримем — все это послужит уроком каждому легионеру… И тем, кто замыслит мятеж, и другим — кто будет на стороне порядка. Пятая центурия! Вы знаете, почему такую плохую миссию поручили нам. Воинская дисциплина, офицерская честь и долг легионера — для каждого из вас эти понятия священны. Что бы мы ни увидели там, под куполом — уверен, вы будете действовать дисциплинированно, честно, помня о долге. Господа офицеры! Приготовиться к высадке!
Как только он договорил — завыла сирена, замигало красным аварийное освещение. Всё пришло в движение: БДК «Дрозд» шел на посадку. Легионеры рассаживались вдоль стен на специально отведенные места, фиксировали себя ремнями безопасности. ОБЧРы прижимались к палубе, принимая более устойчивые позиции и закрепляясь магнитными зацепами. Наша техника и так была зафиксирована упорами.
Мне оставалось только навести объектив фотоаппарата на коллегу — и пару раз щелкнуть. Уж больно фактурно смотрелось, как она надевала шлем с глухим забралом. Ничего девчонка, симпатичная, рыженькая. Задиристая такая внешность. Про таких говорят — «пацанка», и короткая стрижка тут вовсе ни при чем. Не мой типаж, но объективно — приятная женщина. Выглядит на двадцать пять, но интересно — сколько ей лет на самом деле? Семьдесят? Девяносто? Или — не интересно?
— Ора, что ты там застрял? Давай, к кормовому пулемету, на боевой пост! — дернул меня за ногу Багателия.
Я спрыгнул вниз и продемонстрировал ему фотографию на экранчике фотоаппарата:
— А? Классно получилась?
— Ай, хорошая… — мы понимающе переглянулись, и спустя секунду все люки были уже задраены, а я стремительно перемещался в десантно-грузовой отсек, не вписываясь в дверные проемы и стукаясь шлемом и щитками то о косяки, то о… О «место для удара головой», если изъясняться на языке маршрутчиков. Вот вам и обучении в симуляции: там-то я в дверные проемы всегда идеально вписывался!
«Дрозд» слегка подрагивал, приближаясь к поверхности Зазавави. Корабли крупного размера на планеты (или спутники) сажали очень редко. В основном — как раз в случаях, похожих на наш: атмосфера имелась, но сильно разряженная. Гравитация — 0,7 от земной. Мне очень хотелось бы видеть, как БДК опускается на мерзлый грунт в виду огромного стеклянного купола, но увы, увы! Оставалось ждать высадки — там уже налюбуюсь.
Нас тряхнуло, потом — еще раз, и корабль замер. С лязгом отсоединились упоры от колес «Мастодонта», сервоприводы загудели, приводя в движение башенку со скорострельной пушкой. Я приложился к кормовому пулемету, поводил туда-сюда стволом: камеры кругового обзора, интегрированные с системой прицеливания, позволяли лупить из всех видов оружия, не высовываясь наружу. Как в компьютерной игре: смотришь в экранчик, наводишь крестик на цель и давишь на гашетку.
А если электроника вырубится, или ее зловредный системный вирус сожрет — командир дергает за рубильник, и все вооружение переводится на ручной режим. Вручную же отодвигаются щитки с бойниц, экранчик идет к черту и гасишь врага по-дедовски: через мушку и целик. Главное не забыть отсек изолировать, чтобы остальной медэвак не охренел от такой самодеятельности.
— Аппарель открыта! — раздался в интеркоме голос Палыча.
— Принимаем взвод на броню и движемся следом за ОБЧРами, — скомандовал Багателия.