Она махнула мне рукой и тут же бойко заговорила с гражданскими на рефаимском: я и десятой доли не понимал, а вот «эльфийки» оживились. Журналистка была без шлема, они увидели в ней родственную душу, поняли, что она тоже из их женской братии — и это сыграло ключевую роль. Между ними протянулся тоненький мостик взаимопонимания. Вся группа спасенных следом за Смирновой двинулась в глубину лагеря, туда, где проводили осмотр военврачи из Девятого и Десятога экипажей.
Я отметил: сумка с фотоаппаратом все так же болталась у журналистки на плече. Надеюсь — «Экспедицию» она не угробила.
Багателия в этот самый момент выбрался из нашего медэвака. На его бородатом лице застыло задумчивое выражение, с рук он стягивал окровавленные резиновые перчатки.
— Сорока! — обрадовался он, увидев меня. — Ну что, группу эвакуировали? Маладэц! Барух — тоже маладэц. Давай, снимай с себя всё это барахло, мнэ нужен ассистэнт! Уахама?
— Я там трех даяков уложил, — зачем-то признался я. — Одной очередью.
— Ну, очерэдью… Мачхума еще уложишь, война длинная. Ора, давай, халам-балам не делай, снимай броню, оставляй винтовку — ты нужен мне в операционной, осколок будем вынимать из бедра у пациента. Вынимал когда-нибудь осколок из бедра?
— Только в симуляции, — признал я. — Неудачно.
— Вот, будешь практику получать, в полевых условиях. Давай, давай, не тупи, что ты, как тормоз почкория?
Уже через пару минут я в совершенно обалдевшем состоянии стоял в медицинском отсеке «Мастодонта», обряженный во что-то вроде халата из спанбонда, дурацкую шапочку типа душевой и резиновые перчатки. Багателия командовал, что делать, и я чисто автоматически подавал ему инструменты и препараты. Оперировал Одиссей Хаджаратович нашего парня, техника с «Дрозда».
Пока мы с Барухом бродили по искалеченному даяками городу, оказывается, здесь тоже проблем хватало. Например, на наших ремонтников напала та самая группа, из нижнего уровня, закидала гранатами и скрылась. Потери — один убитый наповал и трое раненых разной степени тяжести. Благо — парамедик и стрелок из Девятого экипажа быстро прибыли на место, организовали эвакуацию. Два иммуна в итоге побывали на операционном столе, один — в медкапсуле. Ему разворотило грудную клетку, там без нанитов шансов не имелось никаких.
Все это рассказывал мне Багателия, который закончил возиться с осколком минут за десять, обколол пациента препаратами из инъектора и теперь закреплял заживляющую и фиксирующую накладку. Когда с этим было покончено, мы вдвоем переложили парня на носилки — самые обычные — и перенесли в большую армейскую палатку, которая выполняла роль госпиталя.
— Что, Сорока, не нравится такая работа? — спросил командир, когда мы вышли на улицу. — Людэй убивать — дерьмовое дело, ни одному нормальному человэку такое не понравится. Нэ знаю — заложил бы я себя или нет, если бы знал, что и тут стрэлять по людям придется… Я ж думал — роботы! Но…
— Имеем то, что имеем, — кивнул я и сглотнул.
Мне было не по себе, да. Но если выбирать между даяками и детишками рефаим, то плевал я на даяков. Надо будет выстрелить — выстрелю еще раз. И пофиг, что мелкие — инопланетяне.
— Ора, давай, снимай халат, — кивнул Багателия. — Молодцом держишься. Иди — поешь, попей… Потом снова рэйд будет, вместе пойдем.
Я сидел за столом около полевой кухни, наворачивал перловку с мясом и смотрел, как «моих» рефаим — детей и женщин — грузят в транспортер. Не медэваки, как у нас, а штатный, что-то вроде БМД-4, только раза в два больше.
Прежде, чем залезть в люк боевой машины, девочка — уже в чистом комбинезоне серого цвета, вымытая и посвежевшая — нашла меня глазами и показала большой палец. По ее губам я прочел:
— Руска Легио!
И помахал ей. Все-таки хорошее дело сделали, что бы там ни было. Доминион о своих позаботится: не зря же нас от самой Земли дернули, чтобы их спасти!
например, средний комплект брони Русского Легиона
Капеллан Пятой центурии
Глава 18
Много золота
Не знаю, насколько морально оправданным можно считать решение, принятое командованием… Да и вообще — подходили ли они к этой проблеме с точки зрения морали? Наверное, нет. Так или иначе, Фена Ланезу переименовали в Каллапу (по неведомой мне причине именно на таком названии настоял командир Пятой центурии Второй когорты) и объявили тыловой базой Русского Легиона.