— Во-о-о-от, я же говорила: Багателия только таких же, как сам, берет! — довольно кивнула Смирнова. — Есть еще одно подтверждение моей теории. А что касается внештата — нет проблем. У тебя опыт работы есть, это в личном деле значится. Я словечко замолвлю: экшн-камеру тебе на шлем повесят, пометку поставят, на браслете тоже видно будет, что снимать ты имеешь право. Но — никаких самовольных публикаций, понятно? Все — через пресс-службу! Наснимал, написал, смонтировал — и нам отправляешь. А мы публикуем. Бонусы, кстати, неплохие капают… В общем — до «Ломоносова» доберусь и все тебе оформлю.
Я не выдержал — и снова фыркнул.
— Ты чего? — удивилась Смирнова.
— Еще на работу я через постель не устраивался…
— Ой, да ладно! Тебя бы и так взяли, просто — дольше бы провозился. Сейчас-то вас вместе с Пятой центурией наверняка на Мафану кинут, а меня лихтером или ботом — на дредноут, мне к шефу зайти — минутное дело. У нас парамедиков-внештатников еще не было, в основном — центурионы. Лейтенантская проза и все такое… В общем — не откажет. А что касается через постель… Еще скажи, что ты был против!
— И не подумаю! — я притянул девушку к себе поближе. — Определенно, вот это вот всё — лучшее, что со мной было за последние полгода.
— Всего полгода? — хмыкнула она. — А что было полгода назад?
— Горы, — сказал я. — Неделя отпуска в Приэльбрусье. Горы без войны — это очень круто.
— Ладно, окей! Я была в Баксанском ущелье, и понимаю, о чем ты! А что касается нас с тобой… — она вдруг одним плавным движением села на кровати. — Может, повторим как-нибудь?
— М-м-м-м-да, конечно, но…
— Не надо вот этого «но», ладно? Не хочу, чтобы ты напридумывал себе всякого, — она смотрела в стену, а не на меня. — Ты мне нравишься, я тебе нравлюсь, нам было хорошо вместе — ну, и хватит, не надо усложнять. Я — не твоя девушка или типа того. Надеюсь, с этим проблем не будет? Не нужно красть ради меня цветы в оранжерее или бить морды ауксилариям, хорошо? Мне пока не нужны никакие серьезные отношения, но я совершенно не против еще одного свидания.
— Моя позиция по этому вопросу, как я понял, на ситуацию никак не повлияет? — медленно проговорил я.
— Ой, не дуйся, — рыжая журналистка наклонилась и поцеловала меня. — Нормально же было!
— Ла-а-адно, — я встал, потянулся, и принялся одеваться. — Спасибо за… За вот это вот всё.
— Точно не обижаешься? Мне просто материал еще писать и фото обработать, а так я…
— Окей, Смирнова, — мне оставалось только надеть ботинки. — Я не буду бить морды ауксилариям и воровать цветы в оранжерее. И клясться тебе в вечной любви — тоже не стану. Но когда встречу тебя в следующий раз — обязательно напомню про «еще одно свидание» и «повторим как-нибудь».
— Вот! И расслабь брови, а то они у тебя в кучку собрались! — замотавшись в простынь, она подошла ко мне и пальцами разгладила мне брови. — Фотоаппарат не забудь!
Я подхватил со стола «Экспедицию», взял бутылку газировки и открыл дверь. Карина смотрела мне вслед, так что увидев, что я обернулся — пошевелила пальчиками, обозначив момент прощания. Но на что-то более душевное она уже не решилась. Ну, и ладно.
Закрыв за собой дверь, я двинул по коридору. Не знаю, в плане отношений с женщинами у меня всегда были старомодные понятия: никогда не встречался с двумя девушками параллельно, никогда не пытался закадрить кого-то на один раз. Всегда имел в голове какую-то перспективу.
Ну, не прям, чтоб сразу свадьба и куча детей, но… Мечтал об эдакой боевой подруге, которая и борщ приготовит, и патроны подавать станет, и разговор поддержит про философский экзистенциализм Кьеркегора так же легко, как про Модеста из «Городка». И чтоб симпатичная при этом. Фантастика, круче, чем инопланетяне и омоложение в капсуле!
Вряд ли Смирнова будет варить борщ. И очень вряд ли знает, кто такой Сёрен Кьеркегор. Хотя — чем черт не шутит?
Пока ехал в лифте в трюм, пытался вспомнить: за все эти три очень ярких и очень приятных часа она меня хоть раз по имени назвала? И если нет — то что это может значит? И если да — то меняет это что-нибудь или нет?