— Порядок! — кивнул Палыч. — Поехали!
Ретрансляционные вышки стояли на равном расстоянии друг от друга — что-то около наших семи или десяти километров, квадратами. Вся суша на планете была ими просто усеяна, от экватора и до полюсов — так сказал Барух. Он видал множество системных миров и говорил, что даже в море имеются платформы с вышками, пусть и только вдоль основных судоходных путей, а не по всей поверхности океана.
Если подорвать ретранслятор, то можно разделываться с роботами поодиночке. Без обмена данными они остаются опасными боевыми машинами, но в плане тактики начинают здорово проседать. А если подключиться к сети и засрать ее чем-тот вроде вируса, как это было в симуляции — то, в случае адекватного срабатывания вредоносных программ, сопротивление примерно на четыре-пять километров окрест будет прекращено. Однако, вполне может случиться, что роботы окажутся носителями какого-нибудь нового софта, и пиши пропало — вирус не сработает, война продолжится. Потому надежнее было все-таки взрывать — Система пусть и медленно, но эволюционировала, а против взрывчатки еще антивирусов не придумали.
Командование всегда старалось изолировать театр боевых действий, наши корабли сбивали или абордировали любой искусственный космический объект, который пытался покинуть околопланетное пространство осажденного мира. Понятно — чтобы до других системных миров не дошла информация о том, как воюет Русский Легион на Лахарано Мафане и в любом другом уголке галактики, которому повезло стать нашей целью. Или — не повезло.
В любом случае — нечего ускорят эту самую эволюцию Системы. Обойдется, сволочь такая.
— Вижу вражескую технику! — послышался в интеркоме голос Палыча. — Это они за нашими пацанами выехали, сто пудов!
— Мы в свободной зоне, командир. Железяки действуют в автономном режиме. Командир, давайте их загасим, шоб в мире были красота и гармония! — предложил Бляхер. — А потом скажем шо так и было!
— Ора, мне нравится ход твоих мыслей… — командир задумался, а потом скомандовал: — Жми, Палыч, будем брать шайтанов!
«Мастодонт» как будто прыгнул вперед — электрическому движку понадобилось секунды три, чтобы выйти на максимальную скорость. Фургон — белая, едва видная на снегу машина, точь-в-точь такая, как в симуляции, заметил нас слишком поздно, и изменить курс не успел, хотя и вильнул в сторону.
— А-а-агонь! — заорал Багателия.
Раиса в напряженной позе замерла на месте стрелка: ее рука лежала на джойстике управления огнем, глаза внимательно следили за картинкой на экране. Наконец — перекрестье прицела соединилось с силуэтом вражеской машины, подчиняясь движению пальцев Зарецкой, орудие с грохотом выплюнуло несколько снарядов, и белый системный фургон стал разваливаться на куски, роботы из прорех в корпусе посыпались на снег. Белый снег, белые роботы… Наш «Медэвак» теперь описывал вокруг подбитой техники полуокружность — Палыч давал возможность стрелкам закончить начатое.
— Да-да-дах! — Барух работал из кормового пулемета, согнав меня с насиженного места.
Бляхер никогда не промахивался, недобитые дроиды искрили и замирали на снежном насте. Однако — кое-кто был все еще цел, и теперь мчал по тундре, высоко поднимая колени. Ну чисто — бегуны-марафонцы!
— А-а-асторожно! — вторил командиру Палыч, выводя «Мастодонт» в крутой вираж и корпусом сбивая нескольких роботов.
— Ай, красавцы! — хлопнул в ладоши Багателия. — С загонщиками покончено! Барух — контроль, Сорока — за пулемет!
Бляхер выскочил из медэвака, размахнулся — и швырнул зажигательную гранату в груду обломков, которая раньше была системным фургоном. Заполыхало жирное пламя. Стрелок не медлил, он приложился к винтовке и одиночными выстрелами выбил электронные мозги из каждого дроида — по очереди.
— Шоб я так жил! — раздалось в интеркоме. — Чисто сделали.
Спустя несколько секунд мы уже гнали по тундре — туда, где нас должны были ждать диверсанты.
— Ты же мог и не выходить? — спросил я. — Расстреляли бы их из…
— Экономия! — поднял палец Барух. — Стрелковки и ручных гранат у нас — много и еще сверху, а снаряды для орудия — таки настоящий дефицит. Ты еще системные тяжелые силы не видел… Вот там самый цимес — автоматический гранатомет и орудие.
— А в «десятке» мы взять… — начал я, но тут же закрыл рот.
Потому что последнее, о чем мы думали, обнаружив подбитую «десятку» и раненых товарищей — это пополнение боекомплекта. Бляхер только удовлетворенно кивнул: он понял, что я понял.