— Когда вернёшься домой?
— Ближе к вечеру, — и сразу после ответа отъехал, оставив её позади.
Вторым Тайлера. И только после — меня. Стоило мне выйти из «Мерседеса» и едва успеть закрыть дверцу, как он тут же унесся куда-то на высокой скорости. Бешеный полудурок…
Я поежилась, когда мой взгляд коснулся железных прутьев ворот. И правда, словно тюрьма. Только прутья у камеры слишком красиво украшены вензелями. Я не спеша поворачиваю ручку ворот и вхожу во двор. Входная дверь передо мной жутко заставила нервничать. За ней меня ждут неприятности. Большие неприятности. Вот теперь меня одолевали сомнения в правильности моего поступка, но почему так чертовски поздно?
Я сделала глубокий вдох в попытке унять нервную дрожь. Придётся стучать, потому что ключи — это абсолютно точно последнее, про что я думала, когда лезла через окно. Черт, куда лучше было бы тихо прошмыгнуть, а не привлекать внимание, но я больше чем уверена, что окно мама закрыла.
Я завела руку, однако стукнуть по дверной поверхности смогла лишь раз, пусть и достаточно громко.
— Мумия, ты телефон забыла.
Комок страха моментом взлетел в горло, мешая нормально вздохнуть. Я вздрогнула и резко повернулась, чуть не уткнувшись носом в мускулистую грудь зовущего. О боги, как же хорошо он пахнет. Дубовым лесом и свежестью. Это аромат чертовски хорош. Если это не одеколон, то несомненно стоит собрать всё запахи лесного озера в один флакон и продавать.
Я вынырнула из эйфории, как только подняла взгляд. Его глаза, как и прежде, источали вселенское безразличие. Мне хотелось в очередной раз съязвить, но дрожь снова пробила тело, а язык онемел, когда дверь со скрипом открылась, представляя во всей красе маму.
Глава третья
Мама смотрела на нас с подозрительной улыбкой. Проклятье, ну конечно же! Мы же стояли так близко, словно хотели поцеловать друг друга.
Я резко отпрыгнула от Харвила, восстанавливая привычную дистанцию. Щеки покрылись пунцовым оттенком, когда я представила, как это выглядело с маминой стороны, но, кажется, самого Канелла это нисколько не заботило.
— Заходите, напою вас чаем, — воодушевленно пролепетала мама.
Нет, нет, нет. Этого мне только не хватало. Ни ноги его не будет в моём доме. Я просто не выживу, если он войдёт в эту дверь. Моё жильё — слишком личная для меня тема, как и собственное тело, чтобы выставлять его на обозрение обычному проходимцу.
— Мам, он уже уходит, — поспешно ответила я, — Он всего лишь принёс мой телефон. Я забыла его в машине.
Однако этот болван вовсе не пытался помочь мне и стоял даже после моего намёка уходить, продолжая источать шедевральный аромат, туманящий мой разум. Черт, да что он творит?! Уходи, Канелл! Уходи, пока ещё не поздно!
— А я то думаю, почему ты не отвечала на мой звонок, — улыбка на её лице не говорила ни о чем хорошем, — Проходите, молодой человек. Чай не займёт много времени. К тому же, я не могу упустить возможность познакомиться с другом своей дочери.
Черт, черт, черт! Идиот! Это твоя последняя надежда уйти, иначе живым ты уже не выйдешь отсюда! Давай, Харвил! Скажи, черт тебя дери, что у тебя много дел!
Моё отчаяние никто не замечал. То ли никому из них не было до этого дела, то ли сжирающее меня чувство клубилось лишь в душе, совершенно не проявляясь печальной гримасой на лице.
— С удовольствием, миссис Торрес, — ты труп, Канелл… Ты только, что подписал смертный договор.
Оставалось надеяться, что отец не станет разводить скандал по поводу побега прямо на его глазах. А ещё лучше было бы, если бы папа, по своему обычаю, ввёл Харвила в ту самую чащу дискомфорта, которая просто заставила бы его сбежать посреди нашего «милого» чаепития. Он всегда делал так, когда ему не нравился человек, а уж Хар со всеми своими апатичными предрассудками вряд ли бы стал ему симпатизировать.
Мама прошествовала вглубь дома, освобождая нам проход. Я стояла в ожидании, когда пройдёт парень, но он так и продолжал стоять, не шелохнувшись.
— Дамы вперёд, — пропел брюнет. Как обходительно… Аж тошно.
Я вошла в дом, тут же столкнувшись взглядом с крайне недовольным отцом. Суровость в его почерневших глазах говорила о том, что меня ждёт долгий выговор, который состоится в любом случае — сейчас или чуть позже — и ничто не будет в состоянии меня спасти. Но в данном случае, точно не сейчас, потому как в нашей обители появился нежеланный гость, которого я непременно оставлю ему на растерзание. Пусть выпустит пар, а после поговорим с ним спокойно.
— Вильям, знакомься, это друг Келли, — представила мама.
— Харвил, — мой «друг» протянул руку для рукопожатия, впервые за всё время, что я его знала, улыбнувшись.