Я облегченно вздохнула, но груз с сердца не спал. Я налажала, а это значит, что больше никаких вылазок кроме школы. Теперь мне позволено находиться лишь в её стенах и стенах этого дома, и если сделаю что-нибудь не так, последняя надежда на нормальную жизнь угаснет вместе с последним терпением отца.
Дав папе знак, что я приняла во внимание его слова, я тут же исчезла из поля зрения, растворяясь в коридоре, а после и в мягких простынях своей кровати.
Держать в себе все последние события, что обрушились на голову снежной лавиной и изрядно меня помяли, было не в моих силах, поэтому я привычно протянула руку к тумбочке и с разочарованием обнаружила, что забыла забрать телефон из кухни. Идти туда, чтобы вновь наткнуться на свирепый взгляд папы, мне не хотелось, поэтому оставалось дожить до понедельника, сохранив всё подробности моего кошмара на яву для Мэд, и сохранить рассудок. Однако, свихнуться в этой ситуации было гораздо проще, чем заварить чай. Черт возьми, даже любимый мятный чай стал чем-то ужасным после недавних событий. Проклятый Канелл.
За окном давно стемнело, от чего комната освещалась лишь блеклым лучом лунного света, но я настолько была погружена в личный апокалипсис, что времени заметить этого раньше просто не было. Усталость неожиданно рухнула на всё моё тело, и я обессиленно лежала на простынях, словно парализованная, не имея ни возможности, ни желания встать и принять душ.
В сон я так и провалилась, не сумев снять с себя пропахшую озёрным, схожим с Канелловским, запахом одежду.
Воскресенье прошло в угнетающей обстановке. Отец всё ещё не мог оправиться от вчерашнего разговора и всё время восседал в кресле своего кабинета, умудряясь и от туда источать на весь дом свою зловеще-гневную ауру. Он пропустил все семейные застолья — завтрак, обед и ужин — и пусть это было неправильно, но всё же я была несказанно рада, что ела одна. Мама была срочно вызвана на работу, поэтому я жутко сомневалась в том, что выдержу трапезу с папой без её поддержки.
Понедельник, к счастью, настал намного быстрее, чем я могла ожидать. Настроение с утра была слегка приободренным от того, что, наконец, смогу покинуть свою, окутанную свирепством отца, обитель. Но когда озарение снизошло до моего мозга, воодушевление поутихло. Чтобы получить долгожданное облегчение, нужно было вытерпеть десять минут в машине папы, что совсем меня не радовало. Проще было прыгнуть в «Мерс» Хара, чем вынести эти долгие минуты, гнетущие остаток моей выдержки. «Мерседес»… Это, действительно, не казалось теперь плохой идеей, а даже напротив, я зацепилась за эту мысль, как за последний спасательный круг. Общество заносчивого идиота могла с лёгкостью разбавить моя подруга, заставив своей весёлой болтовней позабыть обо всём вокруг.
Я в спешке схватила телефон, будто бы это было единственное, что могло помочь мне выжить, (хотя в какой-то степени так и было.) и набрала номер Мадлен. Она ответила почти сразу.
— Алло, Мэд. Вы можете заехать за мной? — жалобно пищу в трубку, — Умоляю, скажи «да»!
— Конечно. Для тебя всё, что угодно Келли!
Она сбросила, а меня накрыло ощущение лёгкости. Что ж, на одну проблему меньше.
Я аккуратно, стараясь не зацепить тканью раненую кожу, натянула брючный костюм, купленный мамой, как и весь нынешний гардероб, летом перед обучением, и нервно считала минуты до звонка от девушки. Ждать она себя долго не заставила.
— Выходи, мы подъехали.
Я без слов отключилась и, схватив сумку, вышла во двор, снова наблюдая перед воротами тёмно-синюю иномарку. Умостившись к Мэд на заднее сидение, отметила, что мы снова едем с Таем.
— Всем доброе утро, — поприветствовала их.
В зеркале я случайно заметила две грозовые тучи, взирающие на меня, на удивление, немного хмуро, а после услышала и голос их обладателя, хрипевший сильнее, чем обычно.
— В этом адском пекле добрым утро не бывает, — он почти сразу же отвёл взгляд, сосредотачиваясь на дороге.
Тайлер и Мадлен ответили на мою реплику тем же, но больше слов в машине никто не произнес.
К кирпичному зданию мы подъехали за десять минут до начала уроков, поэтому, как только парни исчезли в густой коридорной толпе, я, не совладав со всей тяжестью своих проблем, взорвалась.
— Мэд, мы идём в туалет, — заявляю негромко, но так, чтобы среди всеобщего шума ей было меня слышно, — Мне просто необходимо тебе выговориться.
Она молча кивнула, но интерес, вспыхнувший в её чистых серых глазах, говорил о том, что подруга готова вот-вот обрушиться на меня потоком неконтролируемых вопросов. Всё, что сейчас сдерживало её — это лишние уши.