Маневрируя между учениками, мы прошли к туалету и, обнаружив, что там пусто, облегченно вздохнули.
— Твой брат — ходячая катастрофа!
Она закатила глаза, видимо ожидая от меня чего-то другого.
— Думала, ты хочешь рассказать мне что-то новое, а не поделиться всеобщим фактом.
— Нет, ты не понимаешь! — возмущаюсь, хотя ещё не сделала ничего для того, чтобы она поняла, — Во сколько он вернулся вчера?
Она насторожилась. Её глаза были испуганы и метались своим взглядом по моим глазам, ища в них ответов. Я не понимала такой реакции, но задумалась. Неужели, Хар настолько плох и может нажить небывалые проблемы?
— Ближе к полуночи. Он сказал, что катался по городу.
Эйнфорд — настолько маленький город, что, не смотря на местами плохие дороги, его можно было объехать за час, поэтому тут и я забеспокоилась, хотя упорно вела внутри себя борьбу за то, что не должна была волноваться о нём. Но, черт возьми, не могла перестать это делать. Он ушел из моего дома около пяти и, где шатался после семь часов, было даже страшно представить. Но, на данный момент, лучшим вариантом для Мэд было сказать ей о его визите ко мне, упустив подробность о том, сколько на самом деле он находился рядом. Ей будет легче от этого, а мне легче от того, что она не в курсе горькой правды. Лгать было противно, но сейчас сладкая ложь казалась самым оптимальным вариантом.
— Он катался по городу после «милого» чаепития с моими родителями! — однако теперь мой раздражительный тон был вызван не этим событием, а тем фактом, что я никак не могла понять, где он пропадал. К чёрту всё, я просто теоретически не могу догадываться, потому что толком ничего не знаю о нём, да и мне это вовсе не нужно, — Ты представляешь, Мэд?! Твой придурковатый брат согласился на мамин чай и мило ворковал с моим отцом. Проклятье, он лыбился, как сбежавший из дурдома!
Было заметно, что сказанное её успокоило и даже развеселило. Очень рада, что она больше не обеспокоена вчерашним местонахождением Канелла, но после собственных воспоминаний о треклятом чаепитии я стала не на шутку зла.
— Черт, Мадлен! Это совершенно не смешно! — но она, полусогнутая от истерического хохота, вовсе так не считала.
— Ох… Келли, — брюнетка задыхалась, не в силах унять непрерывный смех, — Бога ради! Прекрати. Ты не представляешь, насколько это, на самом деле, смешно, если бы не было так печально, — она, наконец, отдышалась и грустно улыбнулась.
— О чем ты? — я не понимала, что именно было печальным из всего того, что я ей сказала.
— Мой брат старается избегать общения с людьми. Особенно, если это касается взрослых. Ты моя подруга, Келли, но даже у тебя нет такой привилегии, чтобы узнать эту мрачную тайну нашего с ним прошлого, — она ещё горьче усмехается. На лице отражается вселенская боль, которую невероятно хочется разделить с ней, только бы не видеть этого выражения лица, — Я хочу поведать тебе её, но было бы лучше, чтобы это сделал Хар, если он когда-нибудь сможет доверить тебе свои чувства.
Она замолчала, глядя мне в глаза с надеждой на понимание, я же молчала, размышляя над её словами. Тишину, начинавшую давить на плечи, разбавила звенящая трель.
Не смотря на её обычную любопытность, больше сегодня мы не тревожили эту тему, делая вид, что напрочь забыли о появлении её брата на пороге моего дома. Поход в столовую, на удивление, тоже не закончился её расспросами о подробностях, но оно и к лучшему. Сомневаюсь, что не стала бы вновь злиться, если бы начала припоминать каждую деталь субботнего вечера.
Оставалось отсидеть всего два часа, и я искренне не хотела конца уроков. Всё же домашняя обстановка в уикенд и сегодня оставляла желать лучше.
Сейчас по расписанию должна стоять физкультура. В целом, учитывая прошлые занятия, можно было сказать только одно, я — снова в роли подручной учителя. Мой синдром давал мне знатную привилегию, пока другие девочки, в том числе и Мэд, с неохотой тащились на этот предмет. Хотя не скажу, что мне очень-то нравится помогать мистеру Франсису. Я бы предпочла остаться в раздевалке наедине с «Унесенными ветром», но судьбе не прикажешь.
Начало урока не ознаменовалось ничем особенным. Я стояла около учителя, наблюдая за разминкой учеников.
— Ракель, принеси из инвентарной комнаты три баскетбольных мяча и десять скакалок, — попросил мистер Франсис, — Харвил, помоги однокласснице. Остальные пять кругов по залу.
Канелл? Он тут? Почему-то мне казалось, что он будет заниматься в какой-нибудь спортивной секции, а не на уроке. Я и сама не до конца понимала сложную структуру занятий физкультурой в школе, но, как выяснилось, часть учеников, знающих толк в том или ином спорте, занимались отдельно, только в своей сфере, остальные, не имеющие особого желания или таланта, занимаются базовыми уроками.