— Знаешь, я не думала, что тебя привлекают маленькие размеры.
Она протяжно смеётся, и только после этого понимаю, как, возможно, двусмысленно звучало то, что я сказала. Пусть я сидела полжизни взаперти, но у меня хватало статей на разных сайтах и интернет-друзей, чтобы понимать смех Мэд.
— Эта машина — подарок отца, — пояснила она, — Он живёт с одной гламурной дамочкой, которая однажды выпросила у него розовый «Фольксваген Жук», и после этого он, видимо, подумал, что всё девушки такие, поэтому вот — итог его выводов, — её губ коснулась улыбка, нисколько не затрагивающая глаза, — Ничего не знает обо мне. Даже не пытается узнать.
Мы заезжаем на заправку, а после прямиком направляемся в школу. Мне казалось, без Харвила там будет намного спокойнее, но стоило мне перешагнуть порог класса, я тут же пожелала, чтобы он скорее вернулся из Фрогэнда.
Сильвия, сразу заметив моё появление, начала измываться надо мной, добавляя своё приевшееся «прокаженная». Весь день сегодня я только и слышала, что какие-то оскорбления в свой адрес. По началу, только одна она как-то пыталась задеть меня. Остальные боялись сказать мне даже слово, ведь это нарушит правила Канелла, но, то и дело, после каждой глупой реплики Сильвии до моих ушей доносились десятки приглушённых смешков.
Мэд попросила не беспокоиться по этому поводу, но, кажется, сама была чем-то невероятно обеспокоена. Она витала в своём мирке, оглядывая пейзаж за окном (точно так же, как и Хар всего две недели назад в инвентарной) и хмуря идеальные чёрные брови. Мне не хотелось донимать её расспросами, поэтому я ждала, когда она сама поведает о причине своего плохого настроения.
Ближе к концу учебного дня, когда, наконец, осмелев, и другие стали меня поддразнивать, нервы Мэд не выдержали, и её оглушительный злобный крик эхом разнёсся по кабинету, разбиваясь об крашеные стены.
— Проклятые нарциссы! Если у неё изъяны на теле, то у вас внутри. Вы никак не лучше неё, даже потому, что снаружи выглядите королями мира. Вы — грязь, красиво упакованная в блестящую обёртку! Задумайтесь.
Она выглядела нечеловечески свирепой. Голос, который всегда был мягок, готов быть оборваться в любую секунду от гортанного рыка и, казалось, совершенно ей не принадлежал. Её злость словно распространялась потоками воздуха, обволакивая каждый дюйм, каждую клеточку наших тел. Не передать словами, как я была напугана в этот момент и даже боюсь представить, насколько были напуганы мои новоявленные «критики».
Оставшийся урок больше никто не сказал мне ни слова. Даже Сильвия, с напускным бесстрашием выстоявшая гневную тираду Мадлен, молчала, делая вид, что меня никогда не существовало.
— Знаешь, у меня плохое предчувствие… — вещает подруга, когда мы усаживаемся в её автомобиль после окончания занятий, — Как правило, встречи Харвила и отца никогда хорошим не заканчиваются. У них очень натянутые отношения, — объясняет она, рассматривая свои ухоженные руки, сжимающие до побеления ни в чем неповинный руль «Купера», — Но сегодня такое ощущение, будто всё будет куда хуже. Особенно, если припомнить настрой брата все две недели.
Её беспокойство передалось и мне. Тело распирало напряжением, лёгкие — давлением от накалившейся ситуации. Что, если она права? Может ли парень натворить чего-либо?
Сердце пустилось во всё тяжкие, отбивая внутри бешеный ритм, раздающийся по венам так, словно вся я пульсировала от накатившей нервозности. Меня пугала мысль о том, что Хар в опасности, больше, чем яростный крик Мэд час назад. Тысячи самых кровавых картин всплыло в голове, но я старалась вытрясти их оттуда. Я не должна волноваться о нём. Он мне не друг даже. Он — самостоятельный, хладнокровный и бесчувственный.
Но волнение накатывало с пущей настойчивостью. Хладнокровие и бесчувственность — с такой комбинацией он мог только убить кого-то, что совершенно не есть хорошо. Проклятье!
Я поглубже вдохнула, настраиваясь на позитив, но беспокойство никак не хотело уступать ему место, всё больше укутывая в свои стальные путы.
— Мэд, успокойся, — снаружи я была абсолютно спокойна, но внутри все органы выворачивало от подступающей тошноты, — Ты накручиваешь. Ничего ведь ещё не случилось. Я уверена, что всё хорошо.
Канелл вымученно улыбнулась мне. Её глаза так и не сверкнули искрой надежды, которая так нужна была мне. Если уж она, знавшая брата как свои пять пальцев, не может надеяться на лучшее, то мне тем более не стоит чего-то ожидать.
Она завела «Купер» и выехала с парковки. Напряжение не ушло. Её руки всё так же впивались в руль, а сама брюнетка словно горела отчаянием, сжигая весь кислород в салоне и не давая сделать ни единого вдоха без нервов.